— Спасибо. Она не видит зла, – пояснила Римма, понизив голос. – Ну, не предполагает ничего плохого. Она знает, что люди могут творить ужасные вещи, что обычно не бывает никакой справедливости, что природа жестока и так далее. Но никогда не предполагает ни о ком плохого, пока не увидит. Её уже пытались обмануть в том её Интернет-магазине. Ну, жулики везде бывают. Так она даже там общалась исключительно вежливо, прежде чем перевести всё на юриста. На тебя, то есть.
— Ты же сама говорила, что Ника во многом ещё ребёнок. Ты научила её основам – чтобы ей не пришлось осваивать физическое тело так же долго, как и тебе. Но в остальном... она очень восторженная, и хочет быть полезной. Наверное, это осталось от Реплики.
Римма покивала, отпив из своей чашки.
— Настя во всём предполагала плохое. Ну сама знаешь, детский дом – не курорт. Я вроде бы стараюсь не предполагать плохое, да? Или стараюсь? – Римма посмотрела матери в глаза, и во взгляде Риммы читалось беспокойство.
— Нет, не стараешься. Ты ехидная, ты любишь поступать не по правилам, но ты умеешь чётко соблюдать те самые правила и ты замечательно общаешься с детьми. Наверное, Настя могла бы стать такой. Мы не знаем. Но ты очень заботливая, и тоже восторженная, замечала? И я не думаю, что это плохо.
Римма поставила на стол пустую чашку и потёрла лоб. Вновь встретилась взглядом с матерью.
— Я настоящая, да?
— Настоящая, – подтвердила Вероника без тени улыбки. – Помнишь, как я тебя заставляла тебя быть самостоятельной? Как ты обижалась поначалу?
Римма покивала, взгляд её посветлел.
— Спасибо, мама, – взяла она Веронику за руку. – Я тебе недавно много чего успела наговорить... если что, извини.
— Если нужны были извинения, они все приняты, – заверила её Вероника и поднялась на ноги. – Посмотрим, чем там занимается Ника?
— Кстати, ты заметила, что она успела воссоздать и папину квартиру, и твой дом? Каждую комнату! – добавила Римма с гордостью. – Класс, я не думала, что она такая способная. Идём, мне тоже интересно посмотреть, чему она там учится.
* * *
Александр проснулся, когда за окном начало темнеть. Уселся в постели – и поразился: неужели вправду домой попал?! Потом вспомнил, вскочил на ноги и, одеваясь, прислушался. Нет голосов – только привычный вечерний шум города за приоткрытым окном. Чёрт...
Александр оглянулся. Часть стены стала монитором, и там текло время – внешнее, в окружающем мире, и внутреннее. Александр усмехнулся. Выходит, это всё ещё комплекс. И что-то там Вероника говорила про “карманную Вселенную”. И пока вообще нет идей, что это такое и как к этому относиться.
Там, снаружи, прошло чуть больше тридцати секунд с момента, как он вошёл в эту имитацию своей спальни. Здесь прошло шесть с половиной часов. Замечательно выспался! И Вероника права: немного успокоился. Ровно до того состояния, чтобы захотелось разобраться в происходящем.
На столе, возле включенного компьютера, лежит том. Примерно о таком рассказывала Вероника: тончайшие страницы, и очень удобный интерфейс: выглядит как книга, но посложнее и поумнее многих электронных “читалок”. Что ж, начнём?
...Через час с небольшим местного времени в дверь постучали. Ника. Она улыбнулась Александру и присела на соседний стул.
— Ты что-нибудь решил? – поинтересовалась она. – Уже учишься, да?
— Учусь, – согласился Александр. – Раз здешнее время идёт настолько быстрее, я бы провёл пару дней здесь. Если уж идти на ту встречу неизвестно с кем – то лучше хотя бы понимать, где мы, и что тут происходит.
Ника покивала.
— Здорово, что ты так думаешь! Идём поужинаем? Мы все учимся, – добавила Ника. – Все-все, и даже Михаил Владимирович говорит, что и он успел научиться чем-то от нас. Наверное, шутит... Идём?
— Оставить закладку, – распорядился Александр, и бумажная закладка возникла на странице, на которой открыт том. – Да. Ты права, идём.
...Раньше, пока был студентом, у Александра выработалась не очень хорошая привычка, “всё в последний день”. Подготовка к экзаменам, сдача работ, любые важные дела... Поначалу всё давалось относительно легко – сказались хорошие учителя в той средней школе, из которой приехал в НГУ. Так и сложилось: первые две сессии достаточно было, буквально, последний день упорно посидеть и потрудиться, и всё получалось в лучшем виде.
В начале третьего курса эта методика впервые дала сбой. Получил трояк в сессии. Пересдал его, но чувство опасности, которое пониже спины, впервые заявило о себе в полный рост.
Избавляться от привычки делать всё в последний момент оказалось не очень просто. Да что там – крайне сложно. Третий курс Александр чуть не завалил, и только то самое чувство самосохранения заставило изменить подход: вначале делаем всё, что важно, и только после тщательной проверки можем расслабляться.
