При очевидной разнице в облике и внутреннем строении пятеро конструктов обладали несколькими схожими подсистемами. Кроме внутреннего источника энергии и нейрочипов, инженер «Стальных» подметил наличие одинаковых слотов. У человекоподобных существ они пустовали, а вот звероподобная тварь была оснащена неким подключаемым модулем.
«Думаю, это картридж с биологическими расходниками. Вот почему звероподобный конструкт был в лучшем состоянии и действовал активнее…»
После доклада Айрона и короткого обмена мнениями вновь потянулись минуты ожидания.
0:59 на таймере обратного отсчета.
Морозная мгла по-прежнему застилала руины, ограничивая видимость.
Открытый «Стальными» гипертоннель пока не отключился. Значит эвакуация затягивалась.
Ида ощущала непривычную нервозность.
Много ли в ней осталось от «Одиночки»?
Прошло всего три дня после ее перерождения, а тысячелетний опыт боевого искусственного интеллекта уже поблек под напором обжигающих человеческих эмоций. Исчезло беспристрастное восприятие событий. В каждую мысль вплеталось множество оттенков чувств.
Война, как образ бытия, утратила смысл. Конструктора «Одиночек», на далекой Юноне, оставшейся в иной Вселенной, не могли предвидеть, что некоторые из их «изделий» переживут века, обретут собственное «я» и научатся мечтать о, казалось бы, несбыточном…
Но все получилось…
Мысли проносились рваные. Побелевшие от напряжения пальцы сжимали приклад «ИМ-190».
Любить и быть любимой. Вот чего по-настоящему хотела Ида. Тонула в чувствах, ощущала, как ее сердце замирает, невольно подстраиваясь под такт телеметрии с датчиков Игната.
Думает ли он сейчас о ней? Или полностью сосредоточен на боевой задаче?
Это было похоже на помутнение рассудка. Здравый смысл не помогал. Прежний боевой опыт — тоже. Расчет вероятностей вел к неизбежному выводу: не все из них выйдут живыми из боя. Достаточно обратить внимание на частоту пульсаций червоточины, связывающей два мира.
Инки массово перебрасывают сюда конструктов. Их уже сотни, если не тысячи.
Если выживем, надо поговорить с Игнатом. О будущем. Не конкретно нашем с ним, а в общем, иначе воевать станет невозможно.
Ида не меньше других хотела защитить мир, который должен стать ее новой родиной. Но, когда пришлось «душить» вполне естественный для человека страх, брать себя в руки, давить эмоции, она вдруг подумала: цель, ради которой все это происходит со мной, должна быть соразмерной, не сиюсекундной. Иначе вновь захлестнут будни войны, одна задача станет сменяться другой, и душа, что сейчас трепещет, быстро очерствеет…
Мысль промелькнула, но не угасла, лишь затаилась на время.
Затянувшееся ожидание сжигало нервы.
Они появились внезапно.
Седой первым заметил неладное. Датчики раннего оповещения не сработали. Выручил лишь опытный взгляд.
Можно стать невидимым для электронных систем обнаружения, но даже самые продвинутые технологии не отменяют элементарных законов физики.
Ветер к этому времени утих, но метрах в пятидесяти дальше по проспекту внезапно качнулся провисший кабель. Иней стряхнуло, и он заискрился, опадая крупицами.
«Движение!»
Оценив расстояние, понимая численное и технологическое превосходство противника, командир принял неординарное решение:
«Не стрелять! Поле на десять секунд, минимальная мощность!»
Пространство между руинами затопило неярким изумрудным сиянием.
В толще активированной суспензорной защиты внезапно возникли четкие силуэты. С конструктов как будто содрали маскировку. Злобной россыпью вспыхнули маркеры целей. Пятьдесят четыре! Отнюдь не разведгруппа, крадущаяся среди руин, а полноценное по численности боевое соединение!
Конструкты не сообразили, что происходит. Они ощутили внезапное, ничем не обоснованное сопротивление окружающей среды, но, по-видимому, списали его на побочный эффект «рыхлого пространства», спровоцированное взаимным влиянием двух червоточин, и попытались ускориться, преодолевая «аномальный», по их мнению, участок.
Зрелище, надо признать, жутковатое, внушающее брезгливую оторопь. Отряд биомеханических тварей выглядел еще более ветхим, чем головной дозор. Фрагменты обезвоженной синтетической плоти зияли прорехами, сквозь которые виднелись усеянные микрочипами детали их остовов.
За несколько секунд Клио разметила цели, транслируя в тактическую сеть точные указания для снайперской стрельбы. Энергетическая защита была лишь у трети конструктов.
Все диапазоны связи внезапно заглушило помехами. Лишь модули технологической телепатии продолжали работать, позволяя обмениваться мысленными образами.
Суспензорное поле угасло, маскировка конструктов мгновенно восстановилась, но контуры противника все еще проецировались в визорах гермошлемов — «БСК Аметист» экстраполировал несколько секунд их движения.
Рокот форсированных очередей вспорол тишину. Ослепительные вспышки четко обозначили попадания. Конструктов выбивало из «стелса», их защитные поля истончались и гасли.
