— Могу и буду. Многое изменилось, Зверь. «Нанотекса» больше нет. Планета лежит в руинах. Наверху сейчас царят нейромхи. Репликанты за эти годы развились. Многие осознали себя как личности. Это тебе придется принять за факт, иначе разговора у нас не выйдет. И, к слову, — началось новое вторжение.
После его слов наступила тишина.
Капитан Зверев (как и свидетельствовали обрывочные воспоминания Игната), обладал тяжелым характером. Несмотря на скромное армейское звание, в прошлом он имел значительный авторитет и наверняка водил личные знакомства с многими власть предержащими. Ну еще бы. Элита. Надежда цивилизации.
Если капитан не проникнется сложностью ситуации и будет вести себя, как хозяин положения, последствия станут плачевными для них обоих.
Зверев уловил направленную мысль. Из взгляда ушла поволока, очевидно, пробуждение уже полностью завершилась, а информационный шок подействовал не хуже стимуляторов.
— Зачем ты явился? — вновь спросил он.
Игнат решил не кривить душой:
— Мне нужна аппаратура для записи нейроматриц. Вы создали полноценных разумных существ, понимали это, но посчитали, что война все спишет. Теперь условие любого сотрудничества между нами — свобода. Прежде всего от контроля боевых программ.
— Не слишком ли много на себя берешь?
— Зверь, я тебе не друг. Но пока что — не враг. И уж тем более не надо меня расценивать, как «взбунтовавшееся изделие». На подступах к «Нанотексу» сейчас несколько тысяч конструктов. Они рассчитывают получить результаты проводившихся тут исследований и вновь запустить производства.
Капитан взглянул на него с раздраженным удивлением. Затем, превозмогая ужасное самочувствие, напоминающее о действительном положении дел, ответил:
— Аппаратура перезаписи нейроматриц не работает. Иначе меня бы не разбудили.
— Тогда придется вывести из криогенного сна Тимофея Упырева. Он ведь специалист-мнемотехник?
Зверев криво усмехнулся.
— Да, Тим бы справился. Но я не стану его пробуждать. Сам видишь, чем чреваты тридцать лет криогенного сна.
Игнат внезапно понял, о чем сейчас думает капитан. Между ними постепенно восстанавливалась ментальная связь, основанная на передаче данных между расширителем сознания прототипа и искусственной нейросетью репликанта.
«Ида?»
«Держись. Я близко. Войти смогу».
Игнат понимал: надо выиграть время. Несмотря на откровенность, Зверев отнесся к нему настороженно, как к неисправной машине.
Он и помыслить не мог, что когда-нибудь столкнется со своим прототипом. Капитан явно обладал всеми полномочиями доступа к сети и вполне мог наделать глупостей, учитывая стрессовую ситуацию, поэтому Игнат начал действовать первым. Пользуясь возникшей ментальной связью, он транслировал Звереву подробную информацию об известных ему событиях, включая вылазку в мир Иных и сведения, полученные при допросе инка.
Неявная атака достигла цели. Непрерывный поток мысленных образов, несущих шоковую для капитана информацию, в том числе касающуюся его личной роли в цепи роковых событий, застали прототипа врасплох.
Он заметно побледнел. Пальцы впились в подлокотники кресла. Зверев как будто окаменел, пытаясь осмыслить истинную подоплеку событий, затем его щеки вдруг залил нездоровый румянец.
— Хватит… — хрипло выдавил капитан.
Наступила тяжелая тишина, лишь браслет на его запястье тревожно попискивал, перемигиваясь алой индикацией.
Ментальная связь оборвалась. Зверь ее заблокировал. О чем он сейчас думает, оставалось только гадать.
Он угрюмо молчал, лишь щека слегка подергивалась от нервного тика.
— Мой организм отказывает, — поморщился он, нарушив затянувшееся молчание. — В лучшем случае протяну еще несколько часов. Хранилище нейроматриц расположено глубже, но связи с ним нет. Не перебивай. Дай договорить. У тебя ложные представления об этом месте. «Нанотекс» перешел под военное управление. Все исследования свернули. Здесь штамповали репликантов на основе уже испытанных технологий. Последняя, отчаянная попытка переломить ход войны… — капитану с каждой минутой становилось все хуже. После пробуждения, пытаясь понять ситуацию, в которой очнулся, он держался исключительно на силе характера, но сейчас, осознав произошедшее, вдруг резко сдал. — Да, я мог бы попытаться получить твое тело, но только вряд ли справлюсь… — он судорожно закашлялся, кривясь от боли. — Прямая передача личности, лишь на основе нашей аппаратной связи, — путь темный, неизведанный, — он с трудом отдышался и хрипло продолжил: — Устал я смертельно. Не уверен, что смогу и хочу начинать все сначала. Поступим иначе. Уже наделано достаточно ошибок. Я уберу доминанту прототипа из твоей системы. Но при одном условии. Ты доберешься до хранилища нейроматриц. Если аппаратура исправна, то сбереги ее любой ценой. Там записаны ментальные слепки десятков тысяч человек, в том числе и моя. Дай нам шанс возродиться, и мы с тобой квиты… Неважно, когда и как это произойдет… Просто пообещай, что попытаешься.
