Игнат молча кивнул. Почему-то от слов капитана Зверева ком встал в горле. Словно призрак той войны, — чудовищной, несправедливой, основанной на нескольких роковых ошибках первопроходцев, сформировавших у ИНКСа порочное представление о людях и причинах постигшей его мир катастрофы, вдруг материализовался в небольшой комнате, наполнив ее стылой горечью необратимости событий.
— Да. Ты прав. Мы не представляли, что такое нейробы. Срезали целые пласты чужой нейросети, в попытке добраться до останков конструктов, содержащих наниты. Многие технологии «на той стороне» оказались выше нашего понимания, и потому остались незамеченными. — Держи, — капитан Зверев, преодолевая недомогание и боль, выщелкнул из импланта микрочип. — Здесь мои нейросетевые коды доступа. Кстати, твоя подруга вошла, но грубо. Пусть оставит систему в покое, пока не уничтожила сеть уровня. Она вам еще пригодится…
Игнат скинул Иде короткое сообщение, в то время как капитан, действуя через нейроинтерфейс совершил несколько удаленных манипуляций.
Перед мысленным взором репликанта высветились строки:
— Это все. Теперь ты сам себе хозяин, — капитан Зверев бессильно откинулся на спинку кресла, снял с запястья личный нанокомп. — Держи. И нет, базовые наниты мне не помогут, — ответил он на невысказанную вслух мысль Игната. — Они работают только с генетическим кодом репликанта. Мне уже ничто не поможет…
— Дай хотя бы обезболивающее вколю.
Зверев закрыл глаза.
— Оставь меня ненадолго, — попросил он.
Получив неожиданную просьбу Игната остановить взлом сети, Ида была вынуждена подчиниться стандартным требованиям системы. Ей пришлось снять бронескафандр, оставив его в шлюзе.
«Ты где?»
«Встречаю тебя».
Внутренний люк открылся. Ида порывисто обняла Игната, шепнув:
— Я так переживала… Что тут произошло?!
— Пойдем. Кое с кем познакомлю. Так будет проще и быстрее, чем объяснять.
Почувствовав его смятение, она не стала ничего переспрашивать, просто послушалась.
— Система как-то быстро сдалась, — Ида шла по коридору, не отпуская руки Игната, и говорила, говорила, потому что сильно перенервничала. — Уровень технологий тут намного ниже, чем я привыкла. Да и данные о принципах построения местных сетей, полученные от Хана, оказались исчерпывающими. Знаешь, как удобно, когда можно использовать кристалломодуль в качестве дополнительного расширителя сознания…
Дверь перед ними открылась. Зверев так и сидел в кресле, только почему-то развернулся спиной ко входу.
— Кто он? — Ида, мгновенно поняла, что перед ней человек.
— Мой прототип.
— Не может быть!.. — Ида запнулась, — Игнат, но он мертв!..
Вновь появился комок в горле. Выходит, он держался из последних сил? Учитывая обстоятельства, сила воли капитана Зверева поражала.
Игнат заставил себя подойти и скупым движением ладони закрыл глаза прототипа. «А ведь ты мог попытаться получить новое тело, — мелькнула мысль. — Мог, но не стал».
— Что здесь случилось? — Ида пребывала в замешательстве, улавливая через модуль технологической телепатии лишь горечь, на миг охватившую Игната.
— Группу капитана Зверева тридцать лет назад погрузили в криогенный сон. Не знаю, из каких соображений это сделали, но разбудить их оказалось некому, а криокамеры, разработанные корпорацией «Биомед», не предназначены для столь долгой эксплуатации. В итоге его организм отказал.
— А разве система не получала его жизненных показателей? Не понимала, что пробуждением убьет капитана? — возмутилась Ида.
— Думаю, что военные не доверяли ИскИнам «Нанотекса», предпочитая лично принимать все важные решения. Но в живых из персонала базы уже никого не осталось, а аппаратура обновления нейроматриц по какой-то причине не работает. Связь с нейросетевым хранилищем оборвана. Система автоматически вывела капитана из криогенного сна, по факту моего появления и запроса на передачу «важной» информации. Знаешь, на поверку он оказался не таким, как мне представлялось, — Игнат с трудом отвел взгляд от бледного, осунувшегося лица своего прототипа, транслируя Иде подробную запись событий.
— Значит, ты теперь свободен?! — затаив дыхание, переспросила она.
— Да. Но я дал слово. Нам придется задержаться и выяснить, в каком состоянии хранилище нейроматриц.
— Задержаться пришлось бы в любом случае, — ответила Ида, избегая смотреть на застывшее в кресле тело.
Сколько раз она видела смерть? Не сосчитать. Но «Одиночка» констатирует факты, а не сопереживает. Теперь же каждый день ей открывались все новые и новые грани эмоционального восприятия, и, надо признать: многие чувства несли боль, которая порой оказывалась сильнее физической… Из-за смятения в мыслях она даже не расслышала вопрос Игната.
— Прости, что?
