Стыдно за бесцельно прожжённый день.
Чем же всё-таки заняться?
Может, почитать?
Мы в библиотеку.
– Запишите нас…
– Давайте паспорта в залог, – протягивает к нам руку молоденькая библиотекарша.
– Паспорта в залог нельзя.
– И книжки нельзя. Потеряете ещё… А за паспортами придёте…
– Берите деньги в залог, что ли?
– Деньги я возьму, когда потеряете. С чужими мы контактируем по принципу обмена: вы нам паспорта, я вам – книжки.
Меняться мы не стали.
Мы сами немного порылись в книгах. Со скуки.
А библиотекарша то и дело убегала в соседнюю комнату попеть под баян. Там самодеятельные артисты готовились к праздничному концерту.
И выкатились мы из библиотеки с пустом.
Куда пойти?
И поскреблись домой.
По пути забрели в нервный (нерваный) виноград, сдёрнули несколько кистей для второго завтрака.
Лежали под плащом и видели в окно, как наша собачка подбежала к соседской, понюхались через забор и стали навстречу толкать каждая свою половинку воротец. Створки разошлись, и собачки, весело играя, вместе пожгли гулять к заливу.
Сегодня у меня день рождения.
По обычаю, я вскочил затемно.
– А кто, – улыбается Галинка, – у нас тут именинник?
– Деньрожка, – уточняю я.
– Всё равно. Что тебе пожелать?
– Чтоб хоть сегодня вжались в работу…
Кисло пожевали винограда с хлебцем, и я стриганул к главному агроному с весёлой фамилией Пища.
Сижу в предбаннике. Пища гремит по телефону:
– Тащи, тащи меня по кочкам! Только скажи тому винторогому ветерану-ветеринару, умный волк на глупости не реагирует! Всё об этом!.. Ну как!? Вчера отдохнули на большой?! Денёк прекрасню-юха! А теперь давай ныряй в работу. Рвать всё вподрядки! А то дожди могут закупать!
Еле дождался я его телефонного конца.
Сразу в карьер:
– Уже третий день без дела! Нам вёдра! Секаторы!
– Только по телефону говорил… Вы в третьей бригаде. Ваш бригадир Татьяна Углекова будет здесь с минуты на минуту. Всё это у неё.
Вот и наша Татьянка. Мамка в панамке.
Татьянке лет двадцать с мелочью. Первый год после института. Быстрая, симпатичная.
– Садитесь в машину! – махнула нам. – Там…
На плантации все разбредаются по своим рядам.
Татьянка ведёт нас к будке на брёвнах-полозьях.
Это табор называется.
Находим в таборе четыре ведра.
– А чем резать?
– Дать вам нечего, – подёргивает плечишками Татьянка. – Вы пока так… А я съезжу…
Голыми руками много не возьмёшь. Тутошние женщины в шерстяных перчатках не рвут, а доят виноград в подставленные вёдра.
А мы…
Вертишь, вертишь иную гронку… Ни оторвать, ни отломить.
Взялся я со рвением – онемел от боли уже большой палец.
Наконец прорисовывается на горизонте Татьянка с обычными ножничками, только что ноготок и то не всякий срежешь.
– У всех ваших секаторы…
– Секаторов у нас нет.
Резать тугими маникюрными ножничками палки – штука непростая. Больно пальцам.
Нам сочувствуют женщины из соседних рядов.
Мы бодримся.
Честно говоря, мы и этим ножничкам рады. В отпуск за свой счёт, по своей воле сунулись за полторы тыщи километров от Москвы. Два дня без толку прослонялись по Гаркуше и наконец-то мы у дела!
А потом…
Я увидел что-то знаменательное, что свой день рождения встретил здесь, на винограднике.
Но восторги жили недолго.
Утром мы путём не поели. В шесть горожанина не усадишь за стол. Мы были наслышаны о роскошных 25-копеечных горячих обедах на плантации.
Ждём.
А обед, оказывается, уже был!
Нас просто не позвали!
Ряды наши крайние. Мы не видели, как обедали другие.
Когда мы узнали про этот номер, хотелось бросить всё к чертям и уехать.
Обидно…
Ехали помогать. Думали, здесь ждут нас…
Бросить-таки работу не посмели. Надо хоть ряд дойти до конца!
И тут посыпал дождь.
Мы прятались под кустами. Пережидали.
На минуту дождюха стихал и лил снова.
– Иль вы себе вороги?! – крикнул с трактора парнишка. На тракторе он подвозил к краям рядов ковши. В них сборщицы ссыпали виноград. – Все давно попрятались в будку. Бегите ж и вы!
На нас не было и сухой нитки.
Медленно мы побрели. Мокрому дождь не страшен.
В будке вокруг длинного грубого стола толпились, поёживаясь, бабы в мокрых одёжках. Ждали машину уехать домой. Поругивали вчерашний глупый выходной:
– День был – леточко!
За столом державно восседала наша мамка в панамке.
В новеньком платьице, в идеально белых носочках, в белых туфельках. По всему видно, не выходила из будки Татьяна. Её наряд был вызовом этим мокрым женщинам, вызовом всему, что заботило людей вокруг.
Это ж по её прямой вине остались мы без обеда.
Я и заскочи в будку поговорить об этом с Татьяной.
Но, увидев её в таком наряде, не стал открывать рта. Витающих в облаках не обременяют понапрасну земными хлопотами.
В полтретьего вся бригада съехала в Гаркушу.
Столовка и магазин уже на замках.
У нас в доме приезжих негде согреть и стакана воды. Ни побриться, ни выпить кипятку. А ведь и плита, и баллонный газ есть, да не про нашу честь.
А штука вот в чём.
