Шататься на сытый желудок не хотелось категорически, тем более что Платина ещё не чувствовала себя отдохнувшей после дороги. Однако она понимала, что отказываться от подобного предложения, — во-первых, невежливо, во-вторых, просто глупо.
— С удовольствием прогуляюсь с вами, Тоишо-сей, — сказала девушка, поднимаясь.
— Как вы уже, наверное, догадались, здесь покои хозяев замка, — стал рассказывать аристократ, когда они вышли на лестничную площадку. — Так повелось с древних времён, а мои предки всегда чтили традиции.
Слушательница понимающе кивнула, всем видом демонстрируя крайнюю заинтересованность.
— Вот тут, — продолжил барон, опустившись на этаж, — когда-то жили наложницы и дети. Но сейчас эти комнаты пустуют. Пока была жива мама, здесь останавливались гости, но её редко кто навещал.
Ия тут же вспомнила, что по слухам вдова благородного Кенто Хваро не ладила с роднёй, пытавшейся лишить наследства её сына.
На следующей лестничной площадке им повстречалась пожилая служанка с деревянными вёдрами. Заметив землевладельца, она попятилась в коридорчик и замерла в глубоком, почтительном поклоне.
— Сейчас это покои управителя, господина Каямо, — пояснил тот. — А раньше здесь размещались охранявшие башню воины.
Первый этаж занимали всякого рода подсобные помещения и немногочисленный обслуживающий персонал.
Далее молодой человек привёл спутницу в боковой дворик, с трёх сторон окружённый невысокими каменными стенами с закруглёнными арками ворот.
— Там, — махнул он в сторону построек, крытых коричневой черепицей, — хозяйственный двор: кладовые, свинарник, птичник, конюшня и прочее. Если вам интересно, сходите туда с господином Каямо. Он лучше объяснит.
— Обязательно, — пообещала девушка, рассудив, что пора потихоньку осваиваться с ролью хозяйки. — Когда вы будете заняты, а у него появится свободное время.
Удовлетворённо кивнув, собеседник сделал приглашающий жест.
— Я лучше покажу вам парк.
Он повёл её по крытой галерее, приподнятой примерно на метр над землёй.
По сторонам тянулись аккуратно подстриженные кусты, усыпанные зеленоватыми, ещё не распустившимися бутонами.
— Здесь можно гулять, когда идёт дождь, — с видом заправского экскурсовода давал пояснения барон. — А ещё тут живут ласточки.
И он указал на прилепившиеся к балкам гнёзда, возле которых хлопотали маленькие чёрно-белые птички, казалось, не обращавшие на людей никакого внимания.
— Они поселились здесь очень давно, — задумчиво, словно погрузившись в воспоминания, проговорил аристократ. — И мои предки запретили их обижать. При взгляде на эти небесные создания в душе наступает покой и умиротворение.
Понимающе кивнув, приёмная дочь бывшего начальника уезда заметила кое-где на полу и столбах редкие, белые пятна, удивившись про себя, как эти пернатые не загадили всё вокруг? Потом разглядела на досках свежие разводы от мокрой тряпки и поняла, что здесь очень часто моют.
«Легко и приятно любить птичек со зверюшками, когда сам за ними не убираешь», — мысленно усмехнулась пришелица из иного мира, внимательно слушая рассказчика.
Галерея вела в просторную беседку, где стоял изящный столик и несколько табуреток.
Но задерживаться здесь не стали. Землевладелец помог Ие спуститься по короткой лестнице, и они неторопливо двинулись по выложенной камнями дорожке между рядами невысоких раскидистых деревьев.
— Когда эти сливы цветут, здесь просто чудесно, — с мечтательной улыбкой проговорил Хваро. — Словно в небесной обители богов.
«Угу! — с тщательно скрываемым ехидством подумала Платина. — Пчёлы, осы и прочая летающая гадость кругом».
Девушке почему-то доставляло какое-то болезненное удовольствие мысленно подтрунивать над спутником, инстинктивно пытаясь развеять то очарование, что он внушал ей всё сильнее.
— А эти примулы я прислал маме из столицы, — сказал барон, грустно глядя на круглую клумбу, усыпанную тёмно-синими цветами, и глаза его блеснули от подступивших слёз. — Она их очень любила за холодную красоту.
Ия хотела попросить его рассказать о своей матери, но, видя состояние молодого человека, передумала.
Он, не глядя, протянул ей руку, и спутница без колебаний вложила в его узкую ладонь свои пальцы, ощутив острый приступ жалости.
Какие бы преступления не совершил этот человек, его жизнь никак нельзя назвать счастливой, несмотря на богатство и высокое общественное положение. Рано потеряв отца и будучи оторванным от матери, он по сути рос сиротой, лишённым родительской любви, посвящая всего себя учёбе.
Имея некоторое представление о книгах местных мыслителей, пришелица из иного мира впадала в панику уже при одной мысли о том, что несчастному парню приходилось десять лет изучать эту высокоучёную муру, не считая других, возможно, столь же «зубодробительных» предметов. И всё это по десять-двенадцать часов в день, почти без выходных и совсем без каникул. Это же просто кошмар и дикий ужас!
