Держась за руки, ни вышли на широкую аллею, где девушка внезапно услышала детские голоса! Никак не ожидавшая подобных звуков в этом месте, она посмотрела в ту сторону, заметив длинное строение за зелёной изгородью из густого кустарника.
Перехватив её взгляд, аристократ пояснил:
— Это бывший дом для гостей. Но после смерти отца мама не устраивала праздников, и теперь там живут наши охранники.
— У них есть семьи? — полувопросительно, полуутвердительно пробормотала Платина.
— Конечно! — собеседник, кажется, даже обиделся от столь нелепого вопроса. — Они служат нашему роду поколениями! Когда-то их было пять сотен, сейчас только восемнадцать. Земли у меня много, и парк большой. За всем надо следить.
— Понимаю, Тоишо-сей, — кивнула Ия.
Жилище телохранителей осталось позади, когда до слуха донёсся какой-то негромкий, неясный шум.
Хваро привёл её к крутому склону с уходившими вверх каменными ступенями. Звук усилился. Не утерпев, девушка спросила:
— Что там?
Но провожатый только загадочно улыбался.
Лестница вела в беседку над искусственным водопадом. Падая с высоты в полтора человеческих роста, узкий поток разбивался на крошечные капли, искрившиеся короткой, разноцветной радугой.
Наклонившись к уху спутницы, барон вдруг начал читать стихи:
— Красиво, — только и смогла пролепетать Платина, едва не задрожав, ощущая кожей его дыхание.
— Пойдёмте! — легко перекрывая шум подающей воды, пригласил молодой человек. — Вы ещё не всё увидели.
Спустившись, они прошли вдоль ручья, где двое слуг срезали серпами листья осоки. Заметив господина, простолюдины прервали своё занятие, застыв в почтительном поклоне.
Скользнув по ним невидящим взглядом, землевладелец показал своей спутнице небольшой пруд с плавающими по поверхности большими, круглыми листьями, похожими на зелёные сковородки, среди которых торчали стебли с бледно-розовыми, похожими на луковицу бутонами.
Галерея также заканчивалась беседкой.
— Лотосы ещё не расцвели, — словно извиняясь, проговорил аристократ. — Но когда это случится — отсюда откроется просто волшебный вид. Особенно на закате.
— Буду рада полюбоваться на него вместе с вами, — Ия постаралась, чтобы голос её звучал как можно искреннее, но когда спутник вновь перевёл взгляд на покрытую листьями водную гладь, торопливо смахнула со щеки надоевшего комара.
Втянув со счастливой улыбкой сырой, попахивавший тиной воздух, барон повёл девушку дальше мимо цветника, где ещё трое слуг приветствовали его низкими поклонами.
Далее по пологому склону шла длинная аллея, спускавшаяся к озеру, где на крошечном островке возвышался открытый павильон.
Подавленная красотой, обустроенностью и размерами парка, приёмная дочь бывшего начальника уезда тем не менее обратила внимание на стену кустарника, тянувшуюся за правым рядом деревьев, вспомнив, что уже видела похожий барьер, когда ездила на свадьбу дочери рыцаря Канако. Видимо, и владения Хваро тоже делятся по такому же принципу. Не утерпев, она спросила его об этом.
— Так везде принято, — с явной неохотой ответил спутник. — Но у нас там в основном огороды. Мама не устраивала праздников после смерти отца.
У маленького причала на почти неподвижной водной глади застыли две лодочки. Возле одной из них с полукруглой крышей благородных господ ждал пожилой слуга.
— Всё готово? — деловито осведомился землевладелец.
— Да, господин, — поклонился простолюдин. — Стол только что накрыли.
Только теперь, очнувшись от переполнявших её впечатлений, Ия поняла, как долго они гуляют, и что ей ужасно хочется есть.
Молодой человек помог возлюбленной сесть на скамеечку, беззастенчиво устроившись рядом.
— Сегодня тепло, и я приказал подать обед в павильон.
«Ну да! — раздражённо фыркнула про себя пришелица из иного мира. — Комарам тоже кого-то есть надо».
— Осенью здесь часто останавливаются перелётные птицы, — продолжил аристократ, глядя на озеро подозрительно поблёскивавшими глазами. — Мама писала, что от печальных криков диких гусей разлука со мной становилась ещё тяжелее. Но она запрещала их обижать и часто приходила сюда посидеть в одиночестве и помолиться Вечному небу о моём благополучии.
— Мне очень жаль вашу благородную мать, Тоишо-сей, — совершенно искренне сказала Платина. — Это же так тяжело жить вдали от своего единственного ребёнка! А ещё я слышала, сколько усилий ей пришлось приложить, чтобы сохранить для своего сына то, что и так принадлежит ему по праву.
По лицу собеседника пробежала тень. Похоже, данные слова почему-то пришлись барону не по душе.
