Даже в комнате язычок пламени масляного светильника заметался, отзываясь на просочившийся сквозь какие-то щели ветер.
Шум стоял такой, что Платина даже не пыталась говорить. Побушевав немного, стихия начала успокаиваться. Молнии всё ещё сверкали, но гром постепенно удалялся. Опомнившаяся служанка собрала с пола рассыпанный рис и тут же его съела.
— Иди спать, — криво усмехнулась Ия, допивая остывший чай. — Чего ещё делать в такую погоду?
Словно подтверждая её слова, снаружи вновь сверкнуло, и послышались басовитые раскаты.
— Госпожа, — дрожа всем телом, попросила Охэку, становясь на колени, — позвольте мне тут остаться. Я одна очень боюсь. Я вас не побеспокою.
— Ты бы хоть одеяло с подушкой принесла, — посоветовала Платина. — А то холодно.
— Да, госпожа! — обрадовалась собеседница, бодро вскакивая на ноги. — Я сейчас. Я вот тут у двери лягу.
— У двери не надо, — проворчала девушка. — Там дует.
— Слушаюсь, госпожа, — коротко поклонившись, служанка выскочила из комнаты. Из двери пахнуло холодом и сыростью.
Когда она вернулась, прижимая к груди тощий свёрток, приёмная дочь бывшего начальника уезда ещё раз указала ей на место, после чего запалила крошечную лампадку в фарфоровом стаканчике, чтобы было от чего быстро «спичку» зажечь, и ушла в спальню.
Проснулась она словно от толчка. В монотонный стук капель по крыше вплетался какой-то посторонний, подозрительный звук.
Окончательно придя в себя, Ия ясно разобрала то ли стон, то ли плачь. Соскользнула с кровати, сразу обратила внимание, каким холодным вдруг сделался пол.
Поморщившись, девушка тихонько вышла в кабинет, остановившись за ширмой, прикрывавшей вход в спальню.
Прерывисто вздохнув, служанка чем-то зашуршала, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Заглянув в щель, Платина увидела, что Охэку сидит на полу, закутавшись в одеяло, и тихо стонет, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Ты чего это? — негромко спросила девушка, выходя из-за ширмы.
— Х-х-холодно, госпожа, — стуча зубами, ответила собеседница.
Платина поёжилась. Ну да, в одном нижнем белье действительно неуютно, но чтобы вот так дрожать…
Прежде чем служанка успела отстраниться, Ия подошла и положила ладонь ей на лоб.
— Да у тебя температура! — охнула пришелица из иного мира, от волнения произнеся последнее слово по-русски, но тут же поправившись: — Жар! Всё-таки простудилась! Говорила я тебе: сбегай домой, переоденься в сухое!
Продолжая ворчать, она достала из выдвижного ящичка «спичку», запалила её от лампадки и зажгла масляный фонарь.
Лицо простолюдинки покраснело, глаза лихорадочно блестели.
— Тебе к лекарю надо, — озабоченно проговорила девушка, с тревогой прислушиваясь к шуму от молотивших по крыше капель.
Тащиться в главную башню по такой погоде ну очень не хотелось.
— Нет, госпожа, не надо, прошу вас! — внезапно вскричала служанка, рухнув на колени и ткнувшись лбом в пол. — Добрая, благородная госпожа, не отсылайте меня!
— Да ты чего?! — возмущённо фыркнула Платина. — Я сама схожу к управителю…
— Нет, благородная госпожа! — не дав ей закончить, взмолилась собеседница, глухо ткнувшись лбом в лакированные доски. — Добрая, благородная госпожа, не говорите никому, пожалуйста! Умоляю вас! Я поправлюсь, обязательно поправлюсь. Утром всё будет хорошо.
— Какое там «хорошо», — передразнила её девушка. — С таким-то жаром.
— Я смогу вам служить, госпожа, — не слушая, тараторила Охэку, не поднимая головы. — Вот увидите, утром я буду служить вам, как раньше. Только не говорите никому, что я заболела!
— Да почему?! — раздражённо рявкнула Ия.
— Потому что меня прогонят, а вам найдут другую служанку! — выпрямившись, но оставаясь на коленях, простолюдинка подняла на неё умоляющий взгляд. — А господин мне за службу вам богатое приданое обещал. Как же я без него мужа найду?
Платина совершенно растерялась. Видя состояние Охэку, она понимала, что та серьёзно больна, а оставлять её без сколько-нибудь квалифицированной медицинской помощи крайне рискованно.
Но девчонка так просила, буквально умоляла сохранить её недуг в тайне, что приёмная дочь бывшего начальника уезда заколебалась. Ей даже стало жалко простолюдинку. Похоже, та считает служение любовнице барона своим единственным шансом изменить жизнь к лучшему.
Ия поняла, что ни в коем случае не осуждает подобное желание. Имелся у неё и чисто практический расчёт. Если она окажет Охэку столь серьёзную услугу, то в дальнейшем может надеяться на ответную любезность с её стороны.
Пришелица из иного мира понимала, что для дальнейшего выживания ей нужны люди, которым она могла бы доверять. Так почему бы этой простолюдинке не стать таким человеком?
Ехидная память тут же напомнила о предательстве Оки.
«А что хорошего я для неё сделала? — спросила себя Платина, тут же ответив на свой вопрос: — Помогла сбежать от рабства! И только. Дальше я ей уже стала не нужна. Наоборот, беглая приёмная дочь государственного преступника только добавляла крестьянский девчонке проблем. А Охэку связывает со мной своё будущее. По крайней мере, ближайшее. Тут две большие разницы».
