Он расстегивает молнию, направляет свой член на кашемировое пальто и костюмы. Наблюдает, как густая струя мочи пропитывает одежду перед ним, оставляя темные пятна. С удовольствием смотрит на желтое пятно на белой рубашке. Если бы можно было ссать кислотой, как те твари в фильмах про "
Потом садится на кровать, такую мягкую, но в то же время плотную. Одеяло, подушки и декоративные валики похожи на какие-то пышные, нежные облака. В комнате очень тепло, отопление включено на максимум. Интересно, Кардингуорт сильно мерзнет? Он опускает уставшую голову на подушки. О, блаженство. Он закрывает глаза и погружается в воспоминания.
Хлопает дверь. Леннокс вскакивает, пошатываясь, в голове стучит, во рту пересохло.… Сколько он проспал? Несколько минут? А может, и больше? Затем снова шум: снизу доносится музыка, песня Майкла Джексона "Don’t Stop ’Til You Get Enough". Леннокс пытается прийти в себя, но у него это плохо получается; когда он встает с кровати, к горлу подступает тошнота. Звуки шагов – кто-то поднимается по лестнице. Чувствуя прилив адреналина, он быстро выбегает на балкон.
Он выглядывает через перила. До земли метра четыре. С одной стороны – большой зеленый двойной мусорный бак высотой около метра полтора.
Раздается скрип, когда кто-то поворачивает ручку двери в спальню.
Рэй Леннокс перелезает через перила и прыгает вниз.
Он приземляется на мусорный бак ногами вперед. К его удивлению, крышка выдерживает удар, но его отбрасывает в сторону, и он пролетает еще метра полтора, прежде чем упасть на землю, перекатившись на спину. Страдая от невыносимой боли, он резко встает и ковыляет за угол, к главному фасаду дома. Кое-как восстановив дыхание и силы, он слышит в доме какое-то движение. За рифленым стеклом входной двери появляется какая-то фигура. Выпрямившись и переводя дыхание, Леннокс нажимает на кнопку звонка.
Дверь открывает Мэтью Кардингуорт, глаза выпучены, один из них выглядывает из-за повязки на лице.
– Какого хрена тебе нужно?
– Я проезжал мимо, – говорит Леннокс, все еще тяжело дыша. – и заметил, что с безопасностью у тебя не очень. Подумал, что стоит обратить на это твое внимание, – бросает он насмешливый взгляд на Кардингуорта. – Ты же сам просил взглянуть, – и он поднимает вверх большие пальцы, внезапно широко и неестественно улыбаясь.
– Ты следишь, что ли, за мной? Что, блин, происходит у вас с этим... психом? – Мэт Кардингуорт дотрагивается до повязки на лице. – Посмотри… что бы твой друг ни думал, что бы с ним ни случилось, я не имею к этому никакого отношения!
– Но ведь это не только с ним случилось, а? Расскажи лучше про один туннель в Эдинбурге, слышь, Кардингуорт, – Леннокс слышит, как его голос становится более гнусавым и ехидным. – Где ты впервые встретил меня и моего кореша, Леса. Говори, гад, кто еще с тобой был!
– Вали отсюда, – рычит Кардингуорт и наклоняется вперед, словно пытаясь заглянуть Ленноксу в лицо. – Поговори с моим адвокатом, если ты...
– Я тебя насквозь вижу...
Трек на заднем плане меняется. Стиви Уандер поет "I Just Called to Say I Love You", а Кардингуорт отступает назад, собираясь закрыть дверь. Леннокс пытается ему помешать, но брайтонский бизнесмен оказывается проворнее. Дверь захлопывается, громко щелкает замок, потом другой. Из дома доносится приглушенный угрожающий голос:
– Лучше убирайся отсюда, Леннокс!
– Ладно, но я еще вернусь, – Леннокс трижды стучит кулаком по стеклу, сильно, но сдержанно. – Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь. Я этого так не оставлю. Запомни, сволочь, – орет он на всю округу, сбегая вприпрыжку по ступенькам. – Я ТЕБЯ В ПОКОЕ НЕ ОСТАВЛЮ, ЧЕРТОВ ПЕДОФИЛ!
В ответ повисает тяжелая тишина, и он поворачивается и уходит. Когда внутри дома резко обрывается песня "I Just Called to Say I Love You", Рэй Леннокс хохочет до боли в животе.
История с ботинками
Когда он приезжает в офис в Севен-Дайалз, уже около полудня. Джордж тут же входит в его кабинет с двумя чашками кофе.
– Наконец-то, в этот прекрасный понедельник, вы соизволили присоединиться к нам, – Он смотрит сквозь грязные окна на темную улицу. – Что случилось? Все наладилось с этой, как ее там, Кармел?
Леннокс втягивает одну щеку.
– Ага, если бы… Ну, а ты чем занимался?
