На этот раз в меню никаких фантастических блюд не значилось. «Последний день Помпеи» и «Дыра в небе» были заменены на традиционные сырный салат и морской коктейль.
Чтобы восстановить силы после перелета, Натали заказала луковый суп и курицу с фисташками, а на десерт — сложный фруктовый салат. Мари, кроме салата из сырых овощей, заказала себе небольшой кусок тунца в белом вине, а перед Робертой стояла тарелка жареных кальмаров. Мари предложила выпить какого-нибудь белого вина, «чтобы собраться с духом», и через минуту улыбающийся Поль принес «Шато де Котильон» 1996 года.
Тостов на этот раз никто не произносил. Попробовав вино, женщины переглянулись. Первой заговорила Роберта:
— Натали, я понимаю, что вы адвокат и должны защищать интересы своего клиента, но… — Она на секунду умолкла, и тогда англичанка сказала:
— У меня для вас есть еще один сюрприз.
Обе француженки пристально смотрели на Натали. Мари, похоже, не представляла, о чем сейчас пойдет речь, но в глазах у Роберты загорелся какой-то особенный огонек.
— Вы наверняка помните, что я рассказывала вам про портфель и его содержимое. Дома я еще раз заглянула в эти бумаги и… В общем, в ближайшие дни я намерена отказаться от сотрудничества с «Пари кредит». — Она посмотрела на подавшуюся вперед Роберту, потом перевела взгляд на понурившуюся Мари.
— Я правильно вас поняла, что документы из портфеля как-то связаны с этим банком? — быстро спросила Роберта.
— Да. — Натали немного пожалела, что с первой же минуты раскрыла свои карты, но отступать уже было поздно. — Мне еще предстоит придумать причину своего отказа, но со всей этой историей я не хотела бы иметь ничего общего.
И тут в разговор вступила Мари:
— Мы хотели просить вас убедить своих клиентов отказаться от иска. Мишель перевел украденные деньги на счет моей дочери Флер. В материалах следствия этого нет и доказать ничего нельзя, но мы готовы вернуть всю сумму. А если вы перестанете работать с ними, все усложнится…
— Мари, неужели ты не понимаешь, что у нас есть возможность заставить их отказаться от иска? — вскричала Роберта.
— Но я не намерена разглашать информацию, касающуюся интересов моих клиентов. — Натали поняла, что все-таки недооценивала эту авантюрную особу.
— Во-первых, вы ее уже разгласили. Кроме того, портфель мог попасть в руки кому угодно, и вовсе не обязательно афишировать, что именно вы извлекли его из небытия. Вы говорили нам в прошлый раз, что еще прежде могли узнать, что это за банк, но просто не стали тратить на это время. И, наконец, дело точно не получит огласки, если вы первой придете к ним, все выложите и поставите свои условия.
— Ну, знаете ли, вы предлагаете мне рисковать моей карьерой. А может быть, и не только карьерой…
— Вы абсолютно ничем не рискуете — это они вас будут бояться. И потом, вы не находите, что вы все-таки должны помочь Мишелю? Вполне возможно, что из-за вашего легкомыслия у него были серьезные неприятности! — В голосе Роберты, пожалуй, было больше азарта, чем укора.
Мари поспешила вмешаться:
— Я вас прекрасно понимаю, Натали. Мы от вас хотим слишком многого. Но… неужели вам все равно, что с ним будет? — Она на секунду закрыла глаза и глубоко вздохнула: — Я ведь виделась с Мишелем в Португалии… Он все такой же… Моя дочь росла без отца — я ей рассказывала о нем, все как было. Я думала, что когда-нибудь он появится, и у меня с ним все будет, как раньше. Когда мы с Флер ссорились, я даже радовалась, что его сейчас нет: что бы он об этом подумал? А когда у нас с ней все складывалось хорошо, я опять начинала ждать его…
— Мари, неужели ты не понимаешь, что так не бывает? Ты хочешь всю жизнь оставаться одной и той же, но жизнь меняется, и твой Мишель наверняка не смог бы остаться таким, каким ты его знала, даже если бы сам этого захотел. — Роберта смотрела на подругу с удивлением и грустью.
— Да, теперь мне это совершенно очевидно… Он смотрел на меня как на постороннего человека. А потом заговорил о Флер — оказывается, он каким-то образом недавно узнал, что у него есть дочь… Господи, я ведь сама в этом виновата — я никогда не пыталась разыскать его и сообщить. Он сказал мне, как она много для него значит, потом начал требовать, чтобы я разрешила ему заботиться о Флер. Мы поругались… Только тогда я начала понимать, что столько лет прожила ненастоящей жизнью. Мишель успел познакомиться с дочерью, правда, она не знает, кто он. Но рано или поздно я буду вынуждена сказать ей, иначе он сделает это сам. Ужасно, если Мишель окажется в тюрьме. А если она узнает и про то, что деньги украдены… — Мари снова опустила голову.
Натали была симпатична эта тихая грустная женщина с ее наивными представлениями о людях и трогательной заботой о чувствах дочери.
