Утром нужно будет только приобрести мелкоформатную фотопленку.
На следующий день все прошло замечательно: часам к двенадцати Мари уехала — наверное, на свидание со своим любезным полицейским инспектором. Натали ушла еще раньше: из кафе на углу рю де Нодьер Роберта видела, как она не спеша удалялась, и ее зеленый шелковый костюм раздувало ветром, так что он облеплял ее крупную фигуру. На плече Натали висела маленькая сумочка, и на крыльце она раскрыла ее — очевидно, чтобы проверить наличие кредитной карточки. То, что она собиралась пройтись по магазинам, бросалось в глаза. «Не удивлюсь, если обратно она вернется без покупок и без кредитки», — подумала Роберта. В туристический сезон в Париже карманников было предостаточно, и обычно в качестве жертв они выбирали иностранцев, а то, что Натали не француженка, опытному глазу определить не сложно.
Войдя в холл гостиницы, она обратилась к администратору, с которой Мари уже успела ее познакомить:
— Привет, Сара, Мари на кухне?
— Нет, вы с ней разминулись.
— А мисс Гарднер?
— Ее тоже нет. Она собиралась вернуться к четырем часам и уже заказала для себя обед. — Сара улыбнулась. — Вы хотите к ней присоединиться?
— К сожалению, нет, в это время я буду занята. Я зайду попозже, а сейчас только выпью у вас чашечку кофе.
Вообще-то за сегодняшнее утро Роберта уже выпила столько кофе, что у менее здорового человека могло бы подняться давление или даже случиться сердечный приступ. Но для нее это были пустяки. Впрочем, насчет кофе она все-таки передумала и ограничилась тем, что попросила принести свежевыжатый виноградный сок с несколькими капельками лайма. Она пила холодную жидкость маленькими глотками и ждала, пока Сара отойдет от стойки.
Улучив подходящий момент, Роберта встала из-за стола, быстро пересекла холл и стала подниматься по лестнице. В коридоре не было ни души. Старомодные вкусы подруги, не признававшей новые ключи-карточки, сейчас очень кстати. Чтобы открыть дверь маленькой отмычкой, понадобилось ровно три секунды. Еще пятнадцать секунд ушло на поиски бумаг. В стенном шкафу рядом с чемоданом обнаружился портфель из грубой кожи. Роберта сразу поняла, что это тот самый портфель — своей некоторой старомодностью он явно отличался от других вещей Натали.
«Отлично, — подумала Роберта, — раз холодная англичанка еще не выбросила портфель и не поленилась привезти в Париж бумаги именно в нем, возможно, это говорит о том, что она еще сохранила в душе некоторые чувства к своему Алексу…» Роберта вынула бумаги, разложила их прямо на кровати и немедленно приступила к съемке. Разбираться было некогда, поэтому она фотографировала все подряд, — это заняло минут двадцать.
Возвращаясь обратно в ресторан, она улыбнулась Саре, ласково смотревшей на нее из-за стойки:
— Никак не могу запомнить, где туг у вас туалет.
Флер летела по авеню Клебер, легко лавируя между прохожими. Время от времени она оглядывалась на Януша: не отстал ли. Но каждый раз встречала спокойный взгляд его карих глаз. Его пышные золотисто-каштановые волосы трепал ветер, и они развевались над головами радующихся приближению уик-энда прохожих. Януш ничуть не запыхался — похоже, он и раньше частенько катался на роликах, хотя скромно сообщил, что «немного умеет на них держаться».
Сегодня Януш сказал ей, что через неделю уезжает: у них в Польше уже начинаются занятия. Странно, они и знакомы-то всего неделю, но Флер казалось, что она знает этого парня очень давно. Он работал в ресторане через день, и с тех пор, как она вернулась из Швейцарии, каждый его выходной они проводили вместе: в первый раз отправились в Версаль — Януш был там только однажды, в шестилетием возрасте, когда его мать впервые показывала ему Париж. Флер нравилось водить его по старинным аллеям, наблюдая, как он время от времени узнает картинки своего детства. В такие моменты он сообщал ей: «А вот здесь я заплакал, потому что очень хотел пить, и мама пообещала напоить меня прямо из вон того канала, если я не перестану» или: «Точно, где-то здесь должна быть скамейка. Мы сидели на ней, а потом я побежал за бабочкой и чуть не потерялся». Попутно он выдумывал какие-то небылицы, например рассказал, что один из служителей парка с первого взгляда влюбился в его мать, долго ходил за ними, читал Роберте стихи и в конце концов нарвал с клумбы каких-то редких цветов и подарил ей. «Вот это да…» — зачарованно протянула Флер, и в ту же секунду Януш, сгибаясь пополам от хохота, переспросил ее: «Ты что, поверила?»
Во второй раз они вместе отправились по молодежным клубам, и этот поход не очень понравился девушке: внутри заведений было ужасно шумно, а когда они выходили на улицу, разговор как-то не клеился.
