Они немного потанцевали. Януш хорошо умел двигаться, но делал это так отстраненно, словно думал о чем-то другом или будто ему что-то мешало. В одном из клубов Флер встретила своих приятелей из колледжа. Они поболтали — кто куда ездил, кто кого видел. Узнав, что ее спутник из Польши, одноклассник Флер, считавший себя интеллектуалом, решил поговорить с ним о международной политике, но того, похоже, эта беседа тяготила — Януш отвечал коротко, рассеянно, и в его взгляде временами проглядывало беспокойство, Флер поспешила увести его туда, где они оба никого не знали.
Идея покататься на роликах принадлежала ей. Накануне вечером Флер зашла в ресторан сразу после тренировки на площадке роллеров, где она обычно занималась два раза в неделю. Свои новые коньки она сняла, но держала их в руках — выходя излома, Флер поленилась захватить для них сумку. Мари не было: последнее время она часто уезжала куда-то, почти полностью передоверив ресторан и гостиницу администратору Стефано. Януш радостно приветствовал Флер, когда она заглянула на кухню. Пока она разговаривала с Жаком, он внимательно изучал ее — не то его привлек ее обтягивающий костюм, не то что-то еще. Наконец он спросил ее, где она катается, и Флер сразу же предложила покататься вместе.
Вместо того чтобы свернуть на пересечении авеню де Вильерс с авеню де Ваграм направо, к площадке, Флер, не предупреждая Януша, покатила налево, к Триумфальной арке. Ей расхотелось заниматься спортом, слишком хорошо было в этот прохладный солнечный день просто нестись по улицам безо всякой цели.
У моста Гренель они остановились. Глядя на нависающую над Сеной статую Свободы, Флер вдруг спросила:
— Ты будешь мне писать?
Януш с готовностью ответил:
— Да. И я был бы рад, если бы ты приехала в Гданьск, когда сможешь.
— Я никогда не была в Польше. Что мы там будем делать?
— Все то же самое, — усмехнулся Януш, — гулять по старому городу и паркам, гонять на роликах, если захочешь. Только… я должен тебе кое в чем признаться.
— Ты предпочитаешь ездить на велосипеде? — весело сверкнула глазами Флер.
Януш поймал ее взгляд и какую-то долю секунды молча смотрел на нее. Потом смущенно отвел глаза.
— Нет. Мне стыдно признаться, но я тебе соврал: мне не семнадцать лет, а еще только пятнадцать. Ты разочарована? — Он встревоженно посмотрел на нее.
С минуту Флер молчала. Ее вовсе не смущала их разница в возрасте, ей даже было смешно, что Януш придает этому такое значение.
— Нет, — сказала она. — Но зачем же врать?
— Если бы все узнали, что мне еще нет шестнадцати, я не мог бы работать в ресторане целый день.
— Я бы тебя не выдала. Между прочим, мама до сих пор не знает, что ты сын ее подруги. — Флер помолчала еще — в отместку за обман ей хотелось его немного помучить. Януш откатился на другую сторону тротуара, вернулся обратно. — А как насчет дня рождения? — спросила она. — Это ты тоже выдумал, чтобы меня заинтересовать?
— Нет, это правда.
— Думаю, я смогу приехать весной, перед летней сессией, — в глазах Флер блеснули лукавые искорки, — в мае как раз обещают парад планет.
— Хочешь, вечером я настрою тебе электронную почту, будем переписываться?
— С чего ты взял, что у меня ее нет? — Флер повернулась, чтобы ехать дальше. — Догонишь — скажу адрес.
Ее тоненький силуэт уже мелькал на другой стороне Сены, где-то над вагонами метро, когда Януш наконец бросился вдогонку. Он нагнал ее только на авеню Эмиля Золя, с хохотом схватив за маленький рюкзачок, болтающийся на спине. Они оба чуть не свалились на асфальт, но в последний момент Януш сделал резкий разворот, напугав лениво бредущую мимо пожилую негритянку, и устоял — таки на ногах. Флер, потеряв равновесие, упала прямо ему на грудь.
На какое-то мгновение она задержалась в его объятиях, прежде чем высвободиться. Она смотрела на него снизу вверх — какие у него серьезные глаза, ничего общего с идиотическими взглядами ее одноклассников. Дальше по улице они ехали вместе, взявшись за руки.
Обычное непроницаемое выражение лица Натали в этот вечер особенно раздражало Роберту. Они сидели в ресторане уже пятнадцать минут, но англичанка так и не сказала главного: собирается ли она предпринимать что-то, чтобы вытащить Рудольфа из тюрьмы. Когда Роберта вошла в зал, Мари вежливо выслушивала занудный рассказ англичанки о походах по парижским магазинам. Роберта молча подсела к ним, гак что Натали, сидевшая к ней спиной, не сразу заметила ее присутствие. Но даже после того, как они поздоровались, чопорная адвокатесса не сразу перешла к сути дела. Именно теперь ей понадобилось заказать себе кофе по какому-то средиземноморскому рецепту, со множеством пряностей и добавок. Роберте показалось, что это было сделано специально: Натали затронула область профессиональных интересов Мари и таким образом выдержала некоторую сценическую паузу для себя.
Наконец рецепт кофе был записан, официант отпущен и, не дожидаясь очередной уловки, Роберта спросила:
— Что вы надумали, Натали?
