А ему она казалась просто совершенством. О его неразделенной страсти знали все — это была первая и почти единственная тема его застольных разговоров. Он мог заговорить о своей любви с кем угодно и при любых обстоятельствах. Про него рассказывали анекдот: пан Тадеуш приехал в Варшаву заключать договор об открытии нового салона BMW. Но во время переговоров он вдруг замолчал и тупо уставился на стену собственного кабинета… А потом потянулся к телефону и потребовал, чтобы секретарша немедленно нашла ему портрет пани Ханны и повесила его на стену. Когда фотография была доставлена, Тадеуш в течение получаса расписывал ошарашенным немцам достоинства своей возлюбленной.
В детстве Ханна мечтала стать искусствоведом, но ее мечте не суждено было сбыться — она работала врачом-косметологом в небольшом салоне в старом городе. Однако все выходные проводила в прогулках по маленьким кривым улочкам вокруг университета, где располагалось множество художественных галерей.
Тадеуш, сам ничего в живописи не понимавший, относился к ее увлечению с огромным пиететом. Он даже пытался дарить Ханне картины: сперва выбирал их по своему вкусу, но после того, как она, однажды не выдержав, расхохоталась при виде очередного подарка, стал советоваться со знатоками. Вскоре Тадеуш знал с десяток имен модных польских художников…
К его желанию покорить Ханну уже примешивался азарт — найти что-то особенное, что бы могло поразить ее, а самому стать причисленным к касте обладателей сокровищ.
В один из своих приездов в Краков Роберта встретила Тадеуша в «Холодовском» — одном из самых шикарных баров города. Он был один, если не считать двоих охранников. Узнав француженку, бывший уже навеселе Тадеуш кинулся к ней с объятиями: несмотря на свою романтическую увлеченность Ханной, он никогда не упускал случая поволочиться за другой женщиной, а Роберта вызывала у него особые симпатии. Он долго уговаривал Роберту поехать с ним на его загородную виллу, перемежая комплименты ей жалобами на свою жестокую возлюбленную.
Многие ее знакомые мужчины вели себя точно также: боготворили одну женщину, но это ничуть не мешало им пускаться во все тяжкие. Роберта привыкла к этому, но понять не могла. Не то, чтобы она сама заводила романы только с теми мужчинами, в которых влюблялась, — большинство ее любовников были ей малоинтересны. По этой причине ей не составляло труда поддерживать отношения сразу с несколькими. Но если уж она увлекалась кем-то всерьез, то все остальные мужчины просто переставали для нее существовать…
И теперь, чтобы отвлечь внимание собеседника от собственной персоны, Роберта стала расспрашивать его о Ханне.
Между прочим, Тадеуш рассказал ей, что мечтает подарить Ханне «настоящую вещь», такую, чтобы она уже не смогла устоять…
Найти «Сонный кит» оказалось просто: немного обшарпанная, но прочная посудина в самом деле стояла у причала напротив королевского дворца. Хельмут, шестидесятилетний битник по виду, сразу понял, кто такая Роберта. Он пригласил ее в мастерскую, которую умудрился разместить прямо на понтоне. Большинство картин не произвело на Роберту никакого впечатления. Она обратила внимание лишь на одну — портрет хозяина, глядя на который она узнала о Хельмуте больше, чем из разговора с ним. Равнодушные, но при этом хитроватые глаза выдавали человека «с двойным дном» — держится просто, но способен на самые неожиданные вещи. И что-то еще было в этом лице на холсте — не то улыбка, не то горечь. Портрет был написан неяркими красками, с преобладанием серых тонов, так что можно подумать, будто художник рисовал не самого человека, а его призрак.
Поймав взгляд Роберты, Хельмут сказал:
— Это рисовал Кнут. Он разработал целую теорию дальтонического искусства.
Хельмут пошел звонить Кнуту, и у Роберты теперь было время еще раз оценить ситуацию. Непохоже, что они собираются продавать ворованную картину, скорее подделку Кто же ее автор? Неужели Кнут? Но сделать копию Матисса, не различая синего, невозможно. Хельмут? Что ж, вполне может быть…
Кнут появился удивительно быстро, через пятнадцать минут. Он выглядел очень оживленным. Насей раз он был в сером просторном костюме, который слегка болтался на его фигуре. Он сразу приступил к переговорам:
— Итак, вы решились.
— Да, я могу привезти покупателя в Амстердам. Когда мы приедем, я дам вам знать. Но к этому времени картина уже должна быть в городе.
Кнут кивнул и наморщил лоб:
— Могут возникнуть сложности с провозом ее через границу.
— Думаю, мой клиент с этим справится самостоятельно.
Хельмут принес граппу, Роберта выпила обжигающую виноградную водку до дна и заела посоленным лимоном. Получилось, пожалуй, не хуже, чем если бы это была текила.
