Рене Десанж-старший погиб в шестидесятом во время подавления вооруженных беспорядков в Алжире. Он прибыл в Париж в цинковом гробу и был похоронен с воинским салютом. «Но где же справедливость?! — в который раз мысленно вопрошал Рене Десанж-младший. — Во имя чего погиб отец? Ведь всего два года спустя Франция даровала колониям свободу!» Рене Десанж-старший, так и не увидев сына, оставил ему в наследство свое имя, полицейский значок и любовь к истории…
Между тем разговор за соседним столиком продолжался.
— Я храню «Юниверсите либр» от первого сентября сорок четвертого года с последней фотографией Анны-Марии. Она снята на площади за несколько минут до обстрела… Рядом с ней ее муж. Это вы?
— Да. — Голос Клода прозвучал совершенно глухо. — С тех пор прошло много лет, почему вы помните об этом?
«Как бы до скандала не дошло! Он что, любовник бабушки? — обалдело подумал Рене и стал вспоминать, как выглядел этот человек, когда они столкнулись в коридоре. — Ничего особенного, и ростом не вышел. Но, может, он в молодости был Апполоном?
Вряд ли, морда у него, наверное, и тогда была лисья». И с обидой за чистоту семейного предания он начал нервно постукивать пальцами по крышке пластикового столика.
— Поймите, я люблю ее всю жизнь, — услышал окончательно изумленный инспектор голос Макса Холла. — Нет, нет, это совсем не то, что вы подумали. Она, весь ее облик, эти локоны, эти полные жизни глаза — все это было и по сей день остается для меня символом Франции. Я видел, как она была ранена, потом узнал, что она погибла, но я не верил, не мог поверить… — В голосе Макса Холла звучало настоящее отчаяние. — Я даже пытался найти ее после войны. — Макс Холл усмехнулся. — А однажды, уже в восьмидесятых, я увидел девушку, как две капли воды похожую на Анну-Марию… Я, знаете ли, увлекаюсь человеческими судьбами, собираю что-то вроде коллекции. И я пытался принять участие в судьбе этой девушки, ее звали Мари, потому что считал, что она внучка Анны-Марии, дочка того мальчика на площади, вашего сына, которого она закрыла собой. Но потом я узнал, что мальчик тоже умер… Простите меня, но я столько лет надеялся на ошибку…
— Ваша Мари действительно ни при чем, господин Макс Холл. Но нашего сына Рене тогда на площади не было — на фото другой мальчик.
— Как?! И я могу увидеть вашего сына?
— Нет, он погиб совсем молодым во время войны в Алжире. Но его сын, Рене Десанж-младший, жив…
В это время на улице потемнело — начиналось затмение, и взволнованный разговором стариков инспектор стал вместе с остальными посетителями кафе наблюдать необыкновенное природное явление.
А через несколько минут, когда солнце уже стало освобождаться из лунного плена и его лучи, упрямо пробиваясь из-за черного диска, вдруг вспыхнули ослепительной короной вокруг провала кромешной тьмы, в памяти Рене неожиданно всплыли чьи-то дурацкие слова: «Золотая корона солнца замкнет все судьбы воедино», и его мысли приняли новое направление.
«Та девушка, которая, как я считал, погибла во время ограбления ресторана, действительно была похожа на фотографии бабушки Анны-Марии. А хозяйку ресторана на рю де Нодьер зовут Мари, Мари Дюпьер. Может быть, Макс Холл говорило ней?»
Похоже, все судьбы действительно замкнулись воедино… «Однако мне уже давно пора на дежурство», — спохватился Рене, взглянув на часы, вскочил из-за столика и замахал проезжавшему мимо такси.
Из своего кабинета Рене позвонил деду и услышал, что Клод Десанж успел-таки заметить его в кафе. А потом дед сообщил ему нечто и вовсе удивительное. Оказывается, по тому давнему делу об ограблении ресторана Дюпьер он сталкивался с удачливым американским финансистом по имени… Макс Холл. Нет, лично они не были знакомы до сегодняшнего дня, и дед никогда не слышал об участии Макса Холла во французском Сопротивлении. Зато о его других делах, как давних, так и современных, старый детектив был информирован хорошо.
— Понимаешь, мой мальчик, — не торопясь рассказывал дед, тогда как у Рене глаза от удивления лезли на лоб. — Он занятный тип. У него огромное состояние и вилла-дворец где-то в Португалии, причем все это приобретено вполне легально, не подкопаешься. Однако имеет склонность к участию в подозрительных аферах. Скучно ему, что ли? Не знаю. Он попал в поле нашего зрения в связи с несколькими делами о подделках старинных безделушек, которые продавались потом на аукционах. Многие нити вели тогда к Максу Холлу, но зацепиться за них нам не удалось. А в связи с ограблением ресторана Дюпьер я узнал, что незадолго до него Макс Холл поселился на рю де Нодьер и просиживал в этом ресторане целые дни.
Я подозревал его в соучастии, но достать не мог. Хотя зачем ему это надо — представить трудно. Может быть, если бы мы с ним тогда познакомились, я бы и вышел через него на преступников. Он сам, по-моему, человек неплохой, просто со странностями: коллекционирует людские судьбы, как другие — антиквариат. Скупает доказательства ко всяким темным историям. Но это я узнал уже потом…
