Ресторан Мари Дюпьер полностью

Я сразу же понял, что моих нанимателей интересует не столько мое образование, сколько значок университета, который я должен был обязательно прикалывать на лацкан. После беседы публика (в основном это были родители выпускников скромник парижских лицеев) отправлялась в соседнюю комнату — обсуждать вопросы заочного поступления в университет. Там восседал Ромарио с «прейскурантом» — разумеется, все «тесты» для поступления в университет были платными. Наша концессия неплохо зарабатывала (правда, мне процент не начислялся), и за оставшиеся до лета шесть месяцев мои предприимчивые работодатели имели шансы сколотить некоторый капитал, но отдел борьбы с экономическими преступлениями прикрыл этот Клондайк через месяц, а все старатели отправились в бега. Я вынужден был уехать вместе с ними в Амстердам — к тому времени я уже полностью вошел в роль, и никто бы не поверил, что я не причастен к обману.

К тому же выяснилось, что я связался с благородными авантюристами — понимая, что подвергли меня неоправданному риску, они взяли меня в долю.

Увы, в отличие от легких на подъем мошенников, мне было что терять… Но это уже другая история.

Мишель подумал о Мари. Он уже так давно не видел ее — больше полутора лет.

Первую неделю после своего бегства из Парижа он звонил ей каждый день, но амстердамская жизнь постепенно захватывала его. Оставаясь наедине с самим собой, он вспоминал эту трогательную девушку, нежность переполняла его сердце, но… Когда он разговаривал с ней по телефону и врал что-то про свою работу, с ужасом чувствуя, что Мари верит каждому его слову, ему было… стыдно.

Он вспомнил тот день, когда впервые увидел ее.

После каждого выступления на собраниях «будущих универсантов» его новые знакомые приглашали Мишеля в один и тот же ресторан. Сборища пусть и не совсем случайных, но поверхностно знакомых между собой людей редко бывают интересными, поэтому обычно компания откровенно скучала. Уже во второй раз Мишель хотел отказаться, сославшись на то, что приглашен в другое место, но что-то не вышло, и он дал себя уговорить отправиться на вечеринку, заранее зевая от тоски. Судя по лицам соседей по столу, не он один собирался смыться пораньше.

Первая половина вечера прошла совершенно безрадостно, но уютная обстановка ресторана превосходная еда и отличное вино постепенно настроили компанию на благодушный лад. Ромарио, который своей чрезмерной болтливостью уже успел утомить соседей по столику, наконец отвлекся от беседы. Удачно оказавшиеся по бокам от него, мило моргающие неимоверно длинными ресницами и сияющие голыми ногами из-под облегающих платьев-маечек студентки действовали на его настроение, как бальзам на ссадину. Две девицы глаз не сводили с тридцатилетие го холостяка, смеясь над всеми его шутками и таким образом не только скрывая собственную глупость, но и делая беседу за столом приятно оживленной. А как известно, в веселой компании и скучать веселей. Когда же принесли фирменный антрекот мадам Дюпьер и к нему красное «Шато кюрдэ», Мишель окончательно раздумал уходить…

Фрукты в ягодном желе на десерт оказались выше всяких похвал. Мишель расслабленно откинулся на стуле.

У стеклянных дверей ресторана остановилась машина, и в зал вошла хозяйка — немолодая крашеная блондинка, которую он уже не раз видел здесь.

Она всегда сидела за одним и тем же столиком возле бара и, покуривая, просматривала какие-то бумаги, читала газеты и перешучивалась с метрдотелем, между делом выпивая бокал-другой белого вина. Вечерами она слушала приглашенный квартет, а потом приглашала музыкантов за свой стол и ужинала с ними, хохоча громче всех.