Его ожидания оправдались. Атмосфера, в которую он попал, была так не похожа на заокеанскую жизнь! Остановившись в небольшом отеле, он целыми днями бродил по городу, засиживался в барах, наслаждаясь незнакомым чувством свободы.
Так изменилась его жизнь: из достаточно респектабельного, подающего надежды молодого психиатра Майка Кертиса он превратился в свободного и, пожалуй, готового на любую авантюру Мишеля Керита — как он теперь себя называл.
Деньги в Париже таяли с фантастической скоростью. Надо было думать о заработке. Париж не ощущал недостатка в психиатрах, и к диплому Чикагского университета французские снобы, последователи Лакана и Делеза[7], относились со сдержанным скепсисом. Пришлось давать объявление в газетах.
Однажды вечером его автоответчик выдал испанское приветствие и предложение позвонить некоему сеньору Ромарио. «Интересно, какой узнал, что я говорю по-испански?» — на секунду задумался Мишель, но тут же вспомнил непоколебимую уверенность своего соседа по комнате в Чикаго, аргентинца Хорхе, в том, что его всегда и везде поймут, если он будет разговаривать достаточно громко.
Он набрал номер. Трубку тут же сняли. Мишель представился.
Голос, говорящий по-испански, был уверенным и одновременно добродушным:
— Ищешь работу, amigo? Можешь подойти завтра в полдень на станцию метро Belleville?
Сеньор Ромарио оказался маленьким веселым толстяком с сигарой в зубах.
— Я тебя сразу узнал, amigo! Прокатимся?
Через полчаса машина остановилась на улице с небольшими двухэтажными домами, обросшими диким виноградом. Мишель еще не вполне овладел парижской географией и не мог определить, в каком районе они находятся.
Дом, возле которого они остановились, находился на углу трех пересекающихся улиц и по виду напоминал утюг. На звонок Ромарио из окна второго этажа выглянул блондин с заспанным лицом и промычал что-то неопределенное. Через пару минут замок щелкнул, дверь распахнулась.
Ромарио оглянулся по сторонам и пригласил Мишеля войти. По узкой винтовой лестнице с веревочными перилами они поднялись прямо на крышу, где на плоской террасе располагались белый пластмассовый стол, несколько таких же стульев и надувной матрац. Обилие пустых бутылок из-под текилы завершало картину, открывшуюся взору Мишеля.
Несмотря на очевидную сомнительность происходящего, все это забавляло его. Он сел, прикрыл глаза и улыбнулся, приготовившись слушать. Но сеньор Ромарио явно никуда не спешил. Через несколько минут на крышу поднялись трое молодых людей, среди которых Мишель узнал блондина, доглядывавшего из окна, и, позевывая, расселись за столом.
— Парни, боюсь, я не тот, кто вам нужен, — весело заметил Мишель.
Ромарио хотел что-то сказать, но блондин махнул рукой, делая ему знак помолчать, и без всяких приветствий обратился к Мишелю:
— Ты не из полиции?
— Нет, — честно признался Мишель.
Блондин внимательно посмотрел на него и вытащил из-под стола корзину с баночным пивом.
— Будешь?
— Не откажусь.
