Натали сразу приступила к неприятной части разговора и, между апперитивом и холодной телятиной с трюфелями, успела посвятить Люка в суть проблемы. Некоторое время они молчали, занятые едой. За окном раздался сухой удар пластика о пластик- один из автобусов, пойдя на обгон, зацепил бок другого.
Водитель пострадавшего автобуса полноватый рыжий весельчак, высунулся из окна и приветливо помахал своему черному худосочному коллеге. В движении образовалась пробка, но через две минуты рассосалась. Не сговариваясь Люк и Натали посмотрели друг на друга.
— Ты совершенно справедливо заметила, что нельзя отказывать клиенту без достаточно уважительной причины. — Старик словно и не слышал того, что Натали рассказала об Алексе. — Так что пока не приедешь в Париж, даже не намекай им на то, что ты о них узнала.
Натали подумала, что недооценила Люка. Ей и самой приходило в голову, что, если без всякого повода расторгнуть только что заключенный контракт с банком, могут появиться самые неожиданные осложнения.
— Знаешь, мне нужно время, чтобы все обдумать. И ты, пожалуйста, тоже не торопись, — продолжил он, пристально глядя в глаза Натали. Он смотрел на нее ласково, но во взгляде все-таки читалась насмешка. Впрочем, чтобы заметить ее, нужно знать старика долгие годы: его непропорционально вытянутое лицо с большим горбатым носом и тонкими губами оставалось совершенно невозмутимым. Он отвернулся, чтобы подозвать официанта и заказать кофе. Затем оценивающим взглядом окинул Натали: — Ты хорошо выглядишь, хотя тебе и досталось: две французские стервы да еще этот твой мерзавец Терри.
Когда же ты, наконец, обретешь душевное равновесие?
— Не слишком ли много ты заботишься обо мне?
— Твое душевное равновесие — залог успеха нашей работы, — парировал Люк.
По дороге домой Натали решила сделать копии со всех документов, находящихся в портфеле, а подлинники положить в ячейку своего банковского сейфа. После того, что она узнала, такая предосторожность показалась ей нелишней.
Натали Гарднер редко могла позволить себе такую роскошь, как простая прогулка по городу пешком. Вообще ходить ей приходилось много — в основном в Темпл, где протекает большая часть жизни любого серьезного лондонского адвоката, и она любила это старинное место, словно законсервированное в веках. Но одно дело — перемещаться из точки А в точку Б по заранее известному маршруту, и совсем другое — идти куда глаза глядят, на каждом перекрестке решая, свернуть направо или налево. В отличие от большинства женщин, для своих праздных прогулок Натали выбирала не полные модных магазинов магистрали, такие, как Оксфорд или Бонд-стрит, а небольшие районы в стороне от центра.
Для неискушенного взгляда Лондон выглядит, огромным обустроенным пространством, но, прожив здесь какое-то время, начинаешь понимать, что он вовсе не однороден. И тогда вспоминаются сведения из учебника истории, где сказано, что столица Великобритании росла скачками, постепенно включая в себя все небольшие окрестные города. И даже теперь границы между этими старинными городками не исчезли бесследно, в современном Лондоне они разделяют районы, у каждого из которых есть свои особенности.
На этот раз Натали отправилась в Хокстон — побродить среди рядов жилых домов с островерхими треугольниками крыш, посидеть в одном из местных пабов, пройтись по аллеям Шоредитч-парка. Выйдя из такси на Олд-стрит, она дошла до площади перед старенькой церковью Святой Моники, где три престарелые леди, по виду ровесницы церкви, с достоинством обсуждали местные новости, перед тем как пойти на вечернюю службу. Продвигаясь все дальше в глубь района, Натали с удовольствием наблюдала приметы все той же традиционной размеренной жизни, со всеми ее необъяснимыми, но свято чтимыми причудами, которые можно наблюдать только в Англии.
Несмотря на то, что она почти всю сознательную жизнь прожила в столице, Натали не утратила вкуса к патриархальному укладу, свойственному маленьким британским городкам.
Столько лет прошло, но она до сих пор с нежностью вспоминала приходящих по утрам в родительский дом разносчика газет и молочника, словно сбежавших из скетчей «Монти-Пайтона»[11] …
Хотя именно такой почтальон однажды принес двенадцатилетней Натали роковое известие.
…Тогда было начало декабря, и уже второй день подряд шел снег, угрожая из сказочного подарка превратиться в серьезную проблему для администрации городка. Почтальон, смешной человечек в форменной фуражке, почему-то не зашел внутрь, как обычно, а остался стоять на покрытом белым пухом крыльце. Он не смотрел на девочку, все еще надеясь, что дома есть кто-то из взрослых… С тех самых пор Натали разучилась радоваться снегу и навсегда разлюбила зиму и Рождество. Снег — никакое не чудо, а опасные осадки, из-за которых гибнут люди. А вот на почтальонов ее нелюбовь не распространилась.
