Он рано сообразил: чтобы жить спокойно, необходимо занять некоторое положение. Но потом понял, что это положение может помешать его свободе. Свобода, в его понимании, была важнее всего — ведь только обладая ею, человек может сам создать собственную жизнь. А Рудольф собирался поступить именно так».
Написание этого маленького куска заняло тогда у Мишеля почти два часа. Ощутив усталость, он встал из-за стола, принял теплую ванну, потом растерся, надел халат и, налив рюмку коньяка, опять сел к компьютеру.
«Роберта, — над этим именем он не думал ни секунды, его пальцы сами отщелкали его на клавиатуре, — никогда не интересовалась мужчинами.
Она просто пользовалась ими. Пользовалась так умело, что они никогда и не подозревали, что их используют. Обладая жестким мужским умом и волевым характером, она редко нравилась мужчинам как женщина, но это никак не сказывалось на их присутствии в ее жизни. Темные волосы, такие же глаза, тонкие, но резковатые, словно вырезанные из бумаги, черты лица, длинная шея, порывистые движения, худые руки — распространенный французский тип женщины-подростка.
Ее веселость бывала чуточку истеричной, а печаль обычно соседствовала с самоиронией. Роберта не искала прекрасного принца, что и в конце двадцатого века продолжает делать большинство женщин, и не ждала больших чувств. Похоже, она вообще ничего не ждала от жизни, а просто брала то, что ей было нужно.
Рудольф часто вспоминал их первую встречу. Она была похожа на выстрел.
Роберта действительно выстрелила в него из своего фотоаппарата и проникла в него, как отравленная пуля, присутствие которой он с тех пор время от времени ощущал в себе.
Раньше он не знал тоски по какой-то конкретной женщине, ему было приятно его одиночество. Но теперь все чаще и чаще в его памяти всплывала точеная фигура с плавной линией груди и узкими бедрами, насмешливые темные глаза, высоко поднятые брови…
Воображение уносило его далеко, яд страсти был впрыснут и постепенно проникал во все поры, привнося в его жизнь какую-то неведомую до тех пор неудовлетворенность и сладостное томление.
Мысли его возвращались к Роберте, как бумеранг, хотя рассудок Рудольфа противился подобной зависимости. Нужно что-то предпринять, нужно избавиться от этого чувственного плена, иначе он сойдет с ума.
