Сидя на жесткой скамье в коридоре полицейского участка Порту, она с благодарностью вспоминала восхитительные утренние пирожные. Только она успела доесть их. как в комнату опять постучал тот же юноша и сообщил, что ею интересуется полиция. Наскоро одевшись, недоумевающая Мари спустилась к полицейской машине, которая доставила ее в Порту, — как ей сказали, для выяснения личности. В полицейском участке она узнала, что некий француз по имени Мишель Керит вчера ночью сбил на шоссе француженку по имени Мари Дюпьер. Кроме того, Мишель Керит утверждает, что украл в банке пятьдесят тысяч долларов. Несмотря на собственную наивность. Мари все же сообразила прикинуться овцой и сказала следователю, что понятия ни о чем не имеет, Мишеля Керита действительно знает, но не видела уже давно. А что касается денег — то откуда же ей об этом знать? Следователь был вполне удовлетворен ее ответами и готов был уже вызвать машину, чтобы симпатичную француженку отвезли обратно на виллу Эль Парадез, но тут ему сообщили о прибытии именно по этому делу представителя французской полиции, и он попросил Мари подождать еще немного. «Господи, только французской полиции мне здесь еще не хватало», — мысленно произнесла Мари, но делать было нечего: она послушно вышла в коридор и вот уже целый час сидела в ожидании появления своего соотечественника.
«Неужели Мишель украл пятьдесят тысяч долларов, для того чтобы подарить их Флер? С него станется, — думала Мари. — Но, пожалуй, мне лучше молчать, и еще, может быть, окажется, что это похищение — такая же ерунда, как и авария на ночной дороге… Возможно, Мишель действительно сошел с ума и теперь наговаривает на себя? Хотя деньги, конечно, надо бы вернуть».
Ее размышления прервал резкий стук двери. От неожиданности Мари вскрикнула: в конце коридора появился… Рене Десанж.
О том, что в автокатастрофе на шоссе погибла не Мари Дюпьер, а совсем другая женщина, Десанжу сообщил встретивший его в аэропорту Лиссабона полицейский.
Появившись в полицейском участке Порту, уже справившийся со своими эмоциями француз сиял белозубой улыбкой. Португальским коллегам показалось, что факт признания этого алкоголика Керита в ограблении банка не слишком взволновал французского стража порядка. Единственное, что он пожелал сделать немедленно, — это пообщаться с несостоявшейся жертвой аварии. Правда, все-таки надо отдать ему должное, сначала Десанж оформил документы для препровождения подследственного в Париж.
После пятиминутной беседы с Десанжем Мари была настроена решительно. «Хватит быть доверчивой овцой и позволять мужчинам пудрить себе мозги. Отныне все будет по-другому. Десанжу я, кажется, нравлюсь. Поэтому, пожалуй, смогу его охмурить и узнать, как помочь Флер выпутаться из этой подозрительной истории с деньгами. После встречи с Мишелем я уже никому ничего не должна, совесть моя чиста, и больше я своего не упущу!» От собственной решимости у Мари даже перехватило дух.
Десанж совершенно был сбит с толку метаморфозой, произошедшей с обликом Мари Дюпьер. Быстро закончив разговор с ней в полицейском участке, он предполагал отвезти на виллу измученную жарой и навалившимися на нее событиями женщину. Но после пятиминутного визита в дамскую комнату в машину к нему села уверенная в себе, очаровательная, молодая красотка. «Там ведь нет массажного кабинета, что же она с собой сделала?» — спрашивал себя обалдевший инспектор. И неожиданно для себя Рене предложил ей не ехать прямо на виллу Эль Парадез, а сначала осмотреть какие-нибудь местные достопримечательности, тем более что Мари оказалась в Португалии впервые.
Утром у Мари не было времени на сборы: нежно-палевый костюм, который был сейчас на ней, просто первым попался ей под руку. Но сейчас она чувствовала себя в нем королевой: крой удачно подчеркивал женственность ее фигуры, а бордовая отделка и вышивка по краю декольте оттеняли цвет глаз. В дамской комнате она успела наложить легкий макияж и по восхищенному взгляду Десанжа поняла, что ее усилия не были напрасными. И ее глаза засияли ему в ответ.
Сидя рядом с ним в машине, она каждой своей клеточкой ощущала исходившую от него нежность. Мари не знала, что еще несколько часов назад Десанж оплакивал ее, чуть ли не обвиняя себя в ее гибели. Увидев Мари целой и невредимой, инспектор дал себе слово, что теперь уже не совершит такой глупости, как тогда в ресторане. За те мучительные часы, что он провел, представляя ceбe изуродованное в автокатастрофе женское тело, которое он недавно держал в объятиях во время танца, Рене Десанж понял, как дорога ему эта женщина.
И она не могла не почувствовать этого.
Она словно проснулась от какого-то долгого сна, причем проснулась новой — раскрепощенной и открытой. Она что-то рассказывала Десанжу, он внимательно слушал и время от времени ласково посматривал на нее. Потом говорил он, а она слушала, восхищаясь его эрудицией, неожиданной в простом полицейском инспекторе. Их беседа текла легко и увлекательно.
