Парочка уселась на высокие табуреты перед стойкой бара. Рене обратил внимание на то, что на боку каждой кружки красуется родовой герб Магеллана.
— Откуда он здесь? — удивленно спросил Десанж.
— Как откуда? Ведь Магеллан был португальцем, — в свою очередь удивилась Мари.
— Да, но командующим флотилией он стал в Испании, а в Португалии был в опале. — Рене даже забыл о вине. — И свой пролив он открыл во время плавания на испанских кораблях, устремляясь к заветным для Испании Островам Пряностей.
Ты, наверное, знаешь, что приправы были тогда на вес золота. Португальцы контролировали подход к Островам Пряностей с востока, вокруг Африки, и никого не подпускали к ним. А Магеллан подсказал испанцам, что раз Земля круглая, то, следовательно, должен существовать проход к этим же землям и с другой стороны. И он доказал всем, что был прав… Он нашел этот путь, можно сказать, назло португальцам — тем, кто выгнал его из дома. А здесь его, оказывается, чтут… Не понимаю… — Рене растерянно разглядывал кружку.
— Вы верно заметили, сеньор, он действительно сделал это назло тем, кто изгнал его на чужбину. — Из-за стойки, с только что открытым бочонком в руках, вышел толстый немолодой человек, говоривший по-французски с сильным местным акцентом. — Его изгнали за то, что этот честный человек не желал пресмыкаться перед начальством. Согласитесь, вполне современная история? — Толстяк лукаво улыбнулся, и его круглое лицо засветилось дружелюбием. — Для португальцев Фернан Магеллан был и остается честным воином, который был не раз ранен в боях за свою великую страну! Даже живя на чужбине, он прославлял своими открытиями родину — Португалию. Он доказал всем, что португальцы всегда были и останутся в веках величайшими мореплавателями!
От неожиданной патетики Рене даже закашлялся. Пока он приходил в себя, Мари пришла ему на выручку:
— Мы уважаем ваш патриотизм, сеньор. Мы лишь удивились, увидев герб морехода на кружках в кафе, а не в музее.
— О сеньора, простите мне мою невольную резкость! — все столь же патетически вскричал толстый бармен. — Мы, португальцы, слишком ревнивы в вопросах чести родины. Но мы умеем ценить интерес к нашей истории. Позвольте мне угостить вас моим лучшим вином!
Но тут в разговор вступил Рене.
— Мы с удовольствием попробуем ваше вино, сеньор. Но вам придется подробно рассказать нам, как появился на ваших кружках Магелланов герб, а не то… — Он угрожающе замолчал, и глаза толстяка моментально округлились от ужаса. — Не то мы никогда не уйдем отсюда и выпьем все ваше вино до последней капли! — закончил Рене, и все трое облегченно расхохотались.
Вино лилось рекой. Через час уже все посетители дегустационного зала слушали рассказ толстого бармена о том, как вдова путешественника спасалась от опалы в горах, а потом одна растила детей; как его сыновья выросли и, став пиратами, отомстили за отца его гонителям; как сам король понял со временем, кто прав, а кто виноват и возвысил Магелланов род да еще и влюбился в младшую внучку великого морехода.
Все ли было правдой в этих легендах, уже никого не волновало. Хозяин оказался таким великолепным рассказчиком, что как-то незаметно веселая компания, собравшаяся за длинным деревянным столом, почувствовала себя сплоченной идеями флибустьерского братства
Мари чувствовала себя уже изрядно захмелевшей, когда Рене предложил попробовать знаменитого португальского портвейна.
— Побывать в провинции Порту, на родине этого знаменитого напитка, и не отведать его — преступление! — заявил он во всеуслышание слегка заплетающимся языком, а потом зашептал на ухо своей спутнице: — Мне придется вас арестовать, Мари!
— Скорее нас арестуют обоих: вы же не сможете вести машину, — ответила рассудительная женщина.
…А после коллективного исполнения зажигательных португальских народных танцев уже никто не обращал внимания на языковые и культурные барьеры. Все говорили одновременно, и, казалось, веселью не будет конца…
Рене и Мари покинули гостеприимное заведение, когда на улице уже совсем стемнело. Десанж, которому во время танцев удалось немного протрезветь, все же с трудом вел машину, внимательно вглядываясь во все дорожные знаки и указатели.
Ветерок из открытого окна обдувал его разгоряченное лицо и приятно холодил кожу под мокрой от пота рубашкой. Рене посмотрел на свою спутницу: с алыми щеками и завившейся барашком влажной челкой, она показалась ему прелестной юной девчонкой…
У поворота на Эль Парадез Десанж притормозил.
— Ты давно знаешь этого Макса Холла? — спросил он у Мари, но в ответ она только удивленно захлопала глазами:
— Нет, я не была с ним знакома лично.
