— Жаль… Я надеялся, что ты представишь меня ему. Мне нужно задать ему несколько вопросов по одному деликатному делу. Они касаются того колье, которое семнадцать лет назад похитили у твоей матери. Потом одна женщина приобрела его у какого-то клошара, а теперь, несколько дней назад, его украли и у нее. Максу Холлу, похоже, известна его дальнейшая судьба… Что ты так на меня смотришь? — Мари от изумления утратила дар речи. — Разве я не говорил тебе тогда, в ресторане? Прости меня, я знаю, как тяжело переживала мадам Дюпьер эту потерю — дело об ограблении вел мой дед. Он готов был в лепешку разбиться, но у него все равно ничего не вышло… Да что с тобой, Мари? Ведь даже твоя мать признала, что дед сделал тогда все возможное?! — Рене, встревоженный выражением ее лица, заглушил мотор и нашел в машине бутылку минеральной воды.
Отвинтив крышку, он поднес горлышко к самым губам Мари. Она сделала большой глоток и хрипло произнесла:
— Макс Холл уже вряд ли тебе что-нибудь расскажет… — Она нервно оглянулась на виднеющиеся из-за холма плоские крыши башен Эль Парадез. Черные провалы бойниц с мрачной настороженностью глядели на Мари, как глаза огромного многоокого чудовища. — Он уже два года лежит в земле.
— Что?! Да я своими глазами видел, как он беседовал в кафе с моим дедом… — вскричал Рене.
— Это тот самый дед, о котором ты мне только что рассказывал? — спросила Мари.
— Ну да!
— То есть он сейчас жив? — осторожно уточнила она.
— Что за мрачные шутки?! Конечно, жив! Я разговаривал с ним перед вылетом сюда и просил его присмотреть за Цезарем! — Он увидел, что глаза его спутницы округлились еще больше.
— Господи, Мари! Ты что, решила, что я сошел с ума? Успокойся, Цезарь — это мой попугай.
Мари облегченно вздохнула и твердо проговорила:
— Тогда здесь какая-то ошибка: писатель Макс Холл действительно умер два года назад. — Она вспомнила стенд у ворот виллы. — Ты можешь сам в этом убедиться.
Известие о смерти писателя подействовало на Десанжа как ушат ледяной воды. Их скомканное прощание у ворот виллы расстроило ее гораздо сильнее, чем она могла предположить. Сделав несколько бесцельных кругов по комнате, Мари пошла в ванную комнату. Бросив на кушетку у двери халат и полотенце, она вначале направилась к душевой кабине, но передумав, резко захлопнула уже открытую дверцу и подошла к огромной старинной ванне. «Господи, ну почему мне так не везет?» — думала она, выкручивая кран холодной воды. Мари попробовала воду рукой — она была обжигающе ледяной. «Наверное, в такую жару им приходится специально охлаждать ее», — промелькнуло в ее голове. Она добавила в ванну немного горячей воды, потом — пенного концентрата и морской соли и, быстро сбросив прямо на пол палевый костюм, в котором она еще сегодня утром чувствовала себя настоящей королевой, и тонкое телесного оттенка белье, окунулась в приятную прохладу. Лежа по горло в воде и пытаясь смириться с новым разочарованием, она сосредоточилась на разглядывании интерьера ванной комнаты.
Хотя Мари, в ее нынешнем состоянии, раздражала идея сделать из ванной настоящий музей старины, все-таки она не могла не признать, что дизайнер, который все это придумал и осуществил, заслуживал всяческих похвал.
По бокам от мраморной ванны на длинных стеклянных полках расположились современные парфюмерные изыски, а на верхних полках, достигавших чуть ли не потолка, стояли старые, кое-где закопченные, а кое-где потрескавшиеся баночки, бутылочки, сосудики — всех форм, цветов и размеров. Многие экспонаты этого музея были очень изящны и красиво выделялись на фоне мозаичного рисунка стен, покрытых дымных тонов мрамором.
Но Мари вдруг стало не до всех этих красот: она почувствовала во всем теле мелкую нервную дрожь.
Пытаясь согреться, она все добавляла и добавляла в ванну горячую воду, пока не поняла, что рискует свариться. Вскакивая на ноги, она неловко повернулась и задела какую-то склянку из стоящих на полке. Осколки стекла посыпались в ванну. «Черт, что же делать? Какое-то сплошное невезение!» — расстроенно подумала Мари.
Невезучей купальщице пришлось стоять столбом в ожидании, пока уйдет вода или хотя бы осядет мыльная пена. К тому же на поверхности воды стали появляться какие-то жирные пятна, напоминающие по консистенции репейное масло для волос. Похоже, что разбитая склянка содержала что-то подобное.
Стоя по колено в остывающей воде, Мари начала покрываться мурашками. «Теперь только бы согреться».
— И она машинально начала плескать на себя пенной водой. «Боже!» — сорвалось с ее губ, когда она увидела, что вода и пена, стекая, оставляют на коже жирную масляную пленку. «Только не паникуй!» — уговаривала себя Мари, капая ароматным жидким мылом на губку. Она начала остервенело тереть мыльной губкой то себя — чтоб не закоченеть, то ванну — чтобы проложить себе путь на сушу. Вскоре все ее тело стало розовым и каким-то бархатным на ощупь, а ступни все равно продолжали скользить на высоких бортах ванны.
