Ретроградная Венера полностью

– Присядешь? – Спенсер указывает на пустой столик и снимает с себя фартук.

Киваю, переполненная ощущением дежавю.

– Здесь все, как раньше, – улыбаюсь я. – И ты тоже.

– Это комплимент? – с любопытством спрашивает Спенсер.

– Да, в смысле, ничего не изменилось. Прошло уже десять лет, а ты по-прежнему… бариста.

– По-прежнему бариста. Приятно познакомиться. – Он протягивает руку, словно для знакомства.

У меня снова вспыхивают щеки.

– Прости, – говорю я, сожалея о необдуманных словах. – Я не это имела в виду. Ты же вроде собирался поступать в магистратуру в Чикаго, нет?

– Ты знаешь, что говорят о самых продуманных планах?

– Поверь мне, сейчас я пожинаю плоды одного из них.

– В каком смысле?

– Ну, для начала… – Я тяжело вздыхаю. – Я только что ушла от мужа.

– Ого, – отзывается Спенсер, озабоченно глядя на меня. – Сочувствую.

– Не стоит. Правда. Скажем так, мы с Майком не созданы друг для друга.

– Чем я могу помочь?

– Сделаешь мне что-нибудь попить, как в старые добрые времена?

– До сих пор любишь чай латте?

– Да, – киваю я под впечатлением от его памятливости. – Хотя уже сто лет его не пила.

Приготовив чай латте, Спенсер наливает себе кофе и садится ко мне за столик. Мы не спеша попиваем свои напитки и рассказываем друг другу, как жили последние двенадцать лет. Оказывается, пару лет назад пожилой владелец Café Vita заболел и предложил ему должность управляющего, имея в виду, что в будущем Спенсер выкупит бизнес и станет хозяином заведения. Однако пока мой друг все еще работает бариста.

– Если задуматься, я ничего особого не добился, – размышляет он. – Знаешь, со временем мне здесь стало нравиться: постоянные посетители, то, как я могу поднять человеку настроение, приготовив кофе с идеальной пенкой или просто улыбнувшись. Может, у меня и не самый важный на свете труд, но мне по душе.

– Конечно, это важный труд, – возражаю я, думая о собственной работе.

Да, я выбилась в начальники, взошла на самый верх карьерной лестницы, даже получила должность вице-президента, однако события последних дней наводят меня на мысль, что я упустила какую-то важную деталь.

– Когда кафе наконец станет моим, – продолжает Спенсер, – я здесь кое-что поменяю. Например, обновлю освещение, сделаю в баре мраморную столешницу, введу онлайн-заказы.

– Главное, пообещай, что не выкинешь эти кресла. – Я провожу ладонью по спинке старого кресла с «ушами» и сильно потертой зеленой бархатной обивкой.

– Даже в мыслях не было. Вы же, старики, меня со свету сживете.

– Да уж, мы можем, – хохочу я.

Спенсер указывает на стену позади меня.

– И знаешь, что еще? Я бы взял в аренду соседнее помещение и оборудовал его для обжарки кофе! Я всегда говорил, что мы в состоянии вывести наши зерна на новый уровень, но владелец не видит в этом смысла. А я бы решился и отчислял бы часть прибыли работникам южноамериканских ферм.

– Чудесный план, – говорю я. – Пусть он полностью материализуется!

– Ты веришь в такие штуки? – Спенсер изучающе смотрит на меня.

– В материализацию? – посмеиваюсь я. – Не очень. К тому же все, что я способна в последнее время материализовать, это неблагополучные отношения. А ты?

– Скажем так, я ее не отрицаю. Мы в кафе играем в «Угадай слово», и на прошлой неделе словом дня оказалась «тилапия».

– Рыба? – озадаченно хмурюсь я.

– Ага, и в то утро я произнес слово «тилапия» вслух.

– А вечером ты пришел домой и обнаружил на пороге гору этой рыбы?

– Не совсем. Мой друг пригласил меня на обед, причем приготовил именно тилапию. Чистая случайность! И тогда я подумал, что это явно неспроста. Ах да, и манговый соус был прекрасен. – Спенсер замолкает и смотрит на меня с улыбкой. – Кстати, не силой ли воли я вызвал тебя сюда?

– Ого, поделись, как ты это сделал?

– Нельзя, – хитро ухмыляется он. – Нарушу правила материализации.

– Ладно, допустим, – хохочу я. – Если уж ты меня действительно вызвал, пожалуйста, материализуй мне заодно и жизнь получше.

– Минутку. – Спенсер закрывает глаза и, соединив ладони домиком, ритмично прижимает пальцы друг к другу. – Готово.

С ним легко и весело, совсем как в старые добрые времена. Много лет тому назад, когда мы познакомились, Спенсер пригласил меня на обед к родителям, в дом на холме Квин-Энн. Хотя тогда мне было чуть больше двадцати, воспоминания живы до сих пор: его мама вытаскивает из духовки ароматную лазанью, а отец учит меня играть в «Руммикуб»[27]. Потом мы со Спенсером резались в эту игру безостановочно. У него был чудесный, полный любви дом. Да, младшая сестра училась в колледже в другом городе, зато очаровательные двенадцатилетние озорники-близняшки не давали родителям скучать. Они прямо в гостиной играли с мячом для регби, а Спенсер на правах старшего брата исполнял роль судьи.

«Веселый хаос» – так его мама описывала их семейную жизнь. И в этом хаосе, на удивление, царила гармония!

– Что думаешь делать? – интересуется Спенсер, выдергивая меня из потока воспоминаний.

– Хочу поехать домой, к тете Рози на Бейнбридж-Айленд, – отвечаю я.

– Выходит, ты не в курсе новостей? – У Спенсера от изумления округляются глаза.

– Каких новостей?