Очевидно, он по опыту знает, что маму лучше не расстраивать. За углом показывается паб «Далтонс»: название выведено золотом на черном фоне, окна со ставнями на первом этаже и два красивых слуховых оконца на крыше. Чувствую, мне здесь понравится. Мы подходим ближе, и до нас доносится музыка – звучит скрипка, мелодия, от которой ноги сами просятся в пляс.
– Бабуля! – кричит Лиам и, нырнув в дверь, подбегает к распахнувшей объятия женщине с седыми волосами, собранными в пучок. У нее теплая улыбка, но взгляд жесткий. Теперь я понимаю, почему беспокоился Колм.
– Ну наконец-то! Мой любимый сын явился! – Она целует Колма в щеку, а затем грозно сдвигает брови. – Ты ведь не собирался подвести меня в день рождения, а?
Колм, явно напуганный, истово мотает головой.
– Нет, мам, извини, мы немного задержались.
– Рада, что ты все-таки добрался, – отвечает она, уперев руки в бока. – Мне, знаешь ли, не каждый день исполняется шестьдесят пять! Пойдемте, нальем вам выпить!
Лиам уносится в дальнюю часть зала к другим детям, а мы перемещаемся к барной стойке, где Колм берет нам по пинте пива. Мы чокаемся бокалами, и в это время в паб заходят Битси и высокий мужчина – видимо, младший брат Колма, Деклан. Красавец, как и Колм, только взгляд у Деклана материн, жесткий, и, возможно, ее крутой нрав. В любом случае что касается Деклана и Битси, по-моему, их вчерашняя размолвка давно позабыта. Они с улыбкой приветствуют родных и друзей.
– Битс! – радостно восклицает Колм, сгребая ее в объятия. – Я смотрю, ты все еще с этим деятелем? Ты просто святая, что так его любишь. Он тебя не заслуживает!
– И я рад тебя видеть, братишка! – ухмыляется Деклан.
Колм отпивает пива и добродушно смеется.
– Да ладно, Дек, шучу.
– Смотрите! – кричит миссис Далтон. – А вот и мой любимый сын!
– Она только что сказала то же самое про меня! – говорит Колм, ткнув брата локтем под ребро.
– Врешь, – отмахивается тот. – Каждый знает, что ее любимчик я.
Колм изображает возмущение, а Кэтрин Далтон решительно берет обоих сыновей за руки и выводит в центр зала. Они возвышаются над матерью, и, хоть росту в ней и метра шестидесяти не будет, сразу видно, кто тут главный.
– Ты как, получше? – спрашиваю я у Битси, когда она устраивается на барном стуле возле меня.
– Да, – пожимает плечами она. – Мы с Деком вроде как закопали топор войны… по основным вопросам.
Наши мужчины от души хохочут, хлопая себя по бокам, при виде пустившейся в пляс Кэтрин.
– Лен, – глядя на них, говорит Битси, – а тебе не кажется, что эта семейка… немного чересчур?
– Скажу честно, я еще ни разу не видела бабушку, которая задирала бы ноги, будто танцует канкан, – со смехом отвечаю я. – Но сегодня ее день рождения.
– Ох уж эти Далтоны, сведут они меня в могилу! – шутливо негодует Битси.
– А может, они – лучшее, что с тобой случалось.
– Тогда за оптимизм! – объявляет Битси и звонко чокается со мной бокалом.
– Тебе что-нибудь заказать? – шепчет Колм мне в ухо.
От его дыхания у меня по шее бегут мурашки. Я с улыбкой мотаю головой.
– Хорошо. Похоже, мне пора забраться на сцену и произнести тост за маму.
– Точняк, – кивает Битси. – Иначе она тебе устроит.
Когда музыканты заканчивают очередную песню, Колм целует меня в щеку, поднимается на крохотную сцену и стучит вилкой о стакан, прося тишины.
– Всем привет! – произносит он в микрофон. – И добро пожаловать на праздник в честь дня рождения нашей любимой мамы. На правах старшего и
Он ухмыляется, глядя на Деклана, и продолжает:
– Говорят, ирландцам везет[30], но в моей жизни не всегда царила удача. Были и тяжелые времена, и порой, когда становилось совсем невмоготу, в голову приходил вопрос: неужели я, черт возьми, проклят? И только оборачиваясь назад, я вижу картину в целом и понимаю, как же мне на самом деле повезло. Причем в первую очередь с мамой. Да я самый большой везунчик на свете, ведь у меня лучшая мама на всем Изумрудном острове![31] Главное – не чихать, когда сидишь с ней за обеденным столом, не гонять ее цыплят и не поддерживать миссис Хиггинс в споре про конкурс кроссвордов в семьдесят четвертом! Выиграла мама! И точка! – Зал взрывается хохотом. – Я тоже выиграл: мне повезло быть ее сыном.
Раздаются бурные аплодисменты и радостные возгласы.
– Дайте мне пару минут, хочу сделать два важных объявления. Думаю, оба придутся маме по вкусу. Во-первых, я отказался от работы в Лондоне и решил остаться здесь, в Кинсейле, и принять управление этим крутецким старым пабом, черт возьми.
Кэтрин со слезами на глазах прижимает руки к груди. Восторженные ахания и крики «ура!» практически сливаются в мелодию.
Колм продолжает:
– Настало время маме снять с себя фартук, перестать вертеться как белка в колесе и, может, найти себе приятеля!
Покрасневшая от смущения Кэтрин мотает головой; видно, что она довольна и глубоко тронута.
– А пока мама будет наслаждаться заслуженным отдыхом, я пригляжу за этим скромным заведением, которое многие из вас любят уже не одно десятилетие.
Колм на мгновение отстраняется от микрофона и, найдя глазами меня, добавляет:
