Ретроградная Венера полностью

Я непонимающе на нее смотрю, а Сабрина зарывается в мой свитер. Очевидно, малышке, так же как и мне, не нравится быть в центре внимания. Все на нас пялятся, и у меня подскакивает пульс. Я должна что-то сказать? Пропеть? К счастью, красавчик сосед тихонько толкает меня по ноге и шепотом подсказывает: «Все отлично, мисс Марианна. Очень рады видеть вас».

– Точно, – краснея, киваю я. – Простите. Я не выспалась.

– Не волнуйтесь, дорогая, мы начнем сначала, – с теплой улыбкой говорит Марианна.

Она снова ударяет в барабан и повторяет приветствие:

– Добро пожаловать, Сабрина! Добро пожаловать, Лена! Как дела?

В этот раз я без запинки пою в ответ:

– Все отлично, мисс Марианна. Очень рады видеть вас.

– Скорей начнем играть! – поет хор родителей.

А следом преподавательница Марианна:

– Скорей начнем играть!

Красавчик сосед следующий, и Марианна повторяет приветствие:

– Добро пожаловать, Шарлотта! Добро пожаловать, Адам! Как дела?

Он поет в ответ и, подмигнув мне, передает маракас своей соседке слева. Во время следующего музыкального приветствия Сабрина выползает в центр круга, осторожно берет погремушку и, позвенев ею, засовывает в рот.

– Она ужасно любит тащить все в рот, – неодобрительно качая головой, шепчет сидящая рядом со мной мамаша. – Это я так, просто заметила. А вы не боитесь… ну, глистов? – с брезгливой гримасой спрашивает она.

Супер. МамНадзор снова в действии!

Меня так и подмывает грубо ей ответить, защитить дочь, которая познает мир через рот… Красавчик Адам вновь приходит мне на помощь.

– В этом нет ничего странного, Вивьен! Шарлотта такая же. Кстати, судя по последним исследованиям, ранняя оральная фиксация в детстве связана с высоким коэффициентом интеллекта.

– Да? – Она смотрит на него с удивлением и немного пристыженно. – Я не знала… Я…

Мисс Марианна раздает пестрые шелковые платки.

– Внимание, теперь круг любви! – громко объявляет она. Из динамиков льются звуки многоствольной флейты и хорового пения. – Встаем на ноги, танцуем вокруг деток и крутим платочки. Больше свободы, больше раскрепощения, больше любви!

Мы с Адамом нервно переглядываемся, видя, как мамы кружатся и трясут платками над десятком детей, большинство из которых не обращают на них внимания, а двое или трое смотрят с явным неодобрением.

– Мы еще и деньги за это платим? – шепотом жалуюсь я, вяло помахивая платком из стороны в сторону.

– А кому легко? – еле сдерживая смех, шепчет в ответ Адам.

Я прыскаю со смеху, и Адам тоже, но, когда одна из мамаш кидает на нас грозный взгляд, мы берем себя в руки. Очевидно, мы недостаточно свободны и раскрепощены.

Я оглядываюсь на Сабрину. Ой-ой. У нее на задней стороне штанишек, над правой ножкой, проступило темное пятно. Надеюсь, это шоколад. Увы, обоняние подсказывает иной вариант. О нет! Она… обкакалась? Из-за шоколадного пончика? Или из-за фраппучино? Наверное, из-за обоих. И о чем я только думала!

Я поворачиваюсь к Адаму, своему единственному другу в этой комнате.

– Мне очень неловко, но… у Сабрины случилась… авария, а я забыла ее сумку дома.

– Дать тебе салфетки? И подгузник? – невозмутимо спрашивает он.

Я киваю, поражаясь тому, с какой легкостью с языка Адама слетают слова «подгузник» и «салфетки». Он расстегивает лежащую рядом сумку с розовым камуфляжным узором и вручает мне все необходимое.

– Держи на всякий случай сменную одежду. Похоже, у вас там большие дела.

– Большие дела, – в ужасе повторяю я, представляя, что ждет меня впереди.

– Большие дела, и к тому же не вовремя. Я знаю, о чем говорю. На прошлой неделе Шарлотта дважды оконфузилась! И оба раза уделала всю спину.

Я судорожно сглатываю. Его слова разжигают во мне панику. Все вокруг словно переключается в режим замедленной съемки: танцуют мамы, в воздухе кружатся платки, а по штанине Сабрины расплывается коричневое пятно.

– Ты в порядке? – Адам легко касается моего плеча.

– Да-да, – отзываюсь я, приходя в чувство.

Зажимаю сменные принадлежности под мышкой, кидаюсь к Сабрине, подхватываю ее на руки, держа как можно дальше от себя, и мчусь в туалет.

– Ладно, – морща нос, говорю я, когда мы оказываемся в дамской комнате. – Не будем делать из мухи слона. Просто меняем подгузник. Ну хорошо, не просто меняем.

К счастью, на стене есть откидной пеленальный столик. Я укладываю на него Сабрину и приступаю к работе.

– Ты в порядке, малышка?

Сабрина улыбается и доверчиво смотрит на меня.

– Отлично. Если ты не боишься, то и я не буду. Мы справимся.

Малышка хихикает, а я стаскиваю с нее испачканные штаны и подгузник. И то и другое летит в мусорный бак. Бедный, чего ему только не приходится терпеть!

– Ага, теперь тебя надо вытереть.

Открываю небольшую упаковку влажных салфеток. Увы, к тому времени, когда она пуста, результат все еще далек от желаемого. Сабрину нужно искупать. Срочно. Я задумчиво смотрю на раковину.

– Ладно, красотка, давай-ка немного тебя ополоснем.

Настраиваю нужную температуру и засовываю нижнюю часть тела радостно лепечущей Сабрины под струю воды.