Ретроградная Венера полностью

– Ну что, весело? – нервно спрашиваю я.

Малышка еще не говорит, но в ее глазах отчетливо читается ответ: «Да». Сабрина брызгается водой и хлопает в ладошки. Через пятнадцать минут ребенок вымыт, высушен, в новом подгузнике и чистой одежде. А я заслуживаю почетную медаль и сон.

– Как все прошло? – интересуется Адам, когда я выхожу в коридор.

Шарлотта крутится у него на руках.

– О, ты нас ждал! – удивленно восклицаю я.

– Без проблем, – уверяет он. – Я знаю, что это такое. Поэтому просто хотел убедиться, что у тебя есть все необходимое.

– Спасибо, – смущенно улыбаюсь я и замечаю опустевший класс. Слава богу, урок закончился. – Ну что, пора ехать?

– Ага. – Адам сверяется с часами, пока мы спускаемся по лестнице. – Как только доберусь домой, сразу начну готовить обед.

– Договорились, – отзываюсь я, и мы расходимся по машинам.

Он улыбается мне напоследок. Я сажаю Сабрину в автокресло, а сама думаю: похоже, в этой реальности я играю с огнем.

Дома я принимаю освежающий душ, периодически поглядывая на Сабрину, которая разматывает рулон туалетной бумаги. По крайней мере, она нашла себе занятие, а я пока быстро провожу щеткой по своим тонким волосам и наношу блеск на губы.

Пока Сабрина бросает клочки туалетной бумаги на пол, я осматриваю квартиру, размышляя об Адаме: о его готовности помочь, о том, как он посмотрел на меня на парковке. Неужели между нами больше, чем просто дружеское общение? Наверняка я все преувеличиваю. В конце концов, на дворе 2024 год. Мужчины и женщины могут дружить, даже обедать вместе – особенно если у обоих малыши-ровесники.

В статусе матери-домохозяйки нет ничего предосудительного, но мне все же хочется понять: счастлива ли я, довольна ли своей жизнью? Да, материнство – важная работа – самая важная, – и для некоторых женщин этого достаточно. А для меня? Не уверена. Смысл моей жизни в материнстве? Или я плыву по течению без всякой радости?

Открываю самую дальнюю дверь в коридоре – ту, что рядом с кухней. Там рабочий кабинет, причем явно мой. Неопровержимая улика – в рамочке фотография парома, идущего к туманному берегу Бейнбридж-Айленда. На письменном столе чистота и порядок, если не считать увядшую розу в маленькой вазе и неподключенный «маковский» монитор возле записной книжки в кожаном переплете. Видно, что комната давно не используется.

С Сабриной на руках я устраиваюсь на компьютерном кресле и позволяю себе немного повертеться. Малышка верещит от восторга. Что я здесь делаю? Точнее, что я делала до того, как стала матерью? Ответ у меня прямо перед глазами. Я замечаю на подоконнике винтажный пленочный фотоаппарат, на стене два киноплаката, один из которых, похоже, завоевал награду на фестивале независимого кино «Сандэнс». Присматриваюсь: на обоих постерах мое имя – Лена Ланкастер, оператор-постановщик.

Я снимала кино?! Тем не менее факт есть факт. Я всегда была визуалом – смотрела на жизнь сквозь определенный объектив. Что ж, я превратила свою склонность в карьеру, причем в успешную. А потом вдруг отказалась от всего… ради материнства?

Проверяю, чем занята Сабрина. Она вырывает страницы из журнала. Тогда я решаю включить компьютер и узнать себя получше, по крайней мере, нынешнюю версию себя. К счастью, мой проверенный годами пароль – «РозиНаОстрове99» – срабатывает, и я захожу в почту. Меня переполняет любопытство, особенно когда я читаю тему недавнего письма: «Бракоразводный процесс».

Судорожно сглотнув, открываю письмо.