Мясо и курдюк с печенью мелко рубим ножом почти в фарш, перемешиваем с мелко иссеченным луком и зеленью, добавляем растительное масло. Рис ошпариваем кипятком несколько раз и смешиваем с фаршем. Добавляем соль, перец и специи.
Из бязи сострачиваем 6 мешочков (по размеру похожих на обычный пакет с крупой). Наполняем их фаршем на три четверти, туго завязываем ниткой. В большой кастрюле доводим до кипения 5 литров воды и закладываем туда мешки так, чтобы они полностью утонули. Ждем, когда вода снова закипит, уменьшаем огонь, плотно закрываем крышкой и на 2 часа забываем о нашем плове. За это время можно пару раз, правда, мешочки перевернуть. Едим на тарелке, но подаем порционно, в мешочках. Очень необычно и невероятно вкусно!
За три дня до Нового года мы всем двором провожали Равилю. Она на поезде уезжала в Москву, чтобы уже оттуда улететь в свой далекий Ашхабад. Уезжала, увозя с собой пару десятков аккуратно записанных в блокнот имен и фамилий с одним и тем же адресом, разнящихся только номерами квартир и сердечными заверениями, что когда-нибудь, желательно в мае или в сентябре, к ней приедут погостить новые друзья с Украины. Наверное, эти обещания так никогда и не будут выполнены, потому что, при всей любви к новой подружке, путешествие в далекую Туркмению для многих из моих соседей было таким же экзотическим и нереальным, как поездка в далекую Антарктиду или на Луну.
Зато я прекрасно помню, как именно в эти дни мы с Миррой выбирали для Равили прощальный подарок…
Я уже говорила, что Мирра работала в загадочной «женской консультации». И, наверное, она, моя любимая добрая фея, так хорошо помогала разным женщинам всякими там консультациями, что они приносили ей в огромном количестве всякие подарочки. Чаще всего это были духи и прочие другие красивости, которые я обожала рассматривать и нюхать. Мне очень нравились и целые батареи «Красной Москвы», которую обожала моя бабушка, и необычный флакончик «Злата скифов», про который Мирра говорила, что скифы – это мои предки, которые похоронены в курганах. Пахли предки какой-то сладкой деревяшкой, ночной фиалкой и немножко прелыми листьями и свежей майской травой. Я давала понюхать платочек Аркашке Иванченко, и мы договорились, что летом возьмем лопатки и пойдем откапывать ароматных предков с их золотом на тот самый кучгур, который и был самым настоящим курганом.
Были там еще духи про Крым – «Бахчисарайский фонтан», пахнущие приправами и розами, была моя любимая «Золушка», выпущенная ленинградским «Северным сиянием», которая пахла «Наполеоном» и немножко сиренью, была «Красная роза» и очень вонючие «Вечер» и «Торжество». Это самое «Торжество», по уверению Мирры, пахло церковью, страшно нравилось моей маме, а я почему-то боялась и невзрачной серенькой коробочки, и невероятно тяжелого и устойчивого запаха, которым можно было забить любой аромат в доме.
Но для Равили Мирра выбрала особенный подарок. Она поменяла у торговки на базарной «туче» несколько флаконов новых духов на малюсенькую бело-голубую коробочку с непонятным названием «Клима», про которую сказала, что это настоящая Франция, стоящая аж целых 27 рублей! Так как коробка была плотно запакована в целлофан, понюхать ее мне не удалось.
