Скарлетт уединилась с дочерью в бывшем кабинете Эллин. Здесь ничего не изменилось – то же высокое бюро и та же потертая кожаная софа. Оглядевшись и вздохнув, Скарлетт устроилась на ней, Элла присела рядом.
В душе Скарлетт не испытывала желания брать дочь с собой, она сознавала это и чуточку стыдилась своего равнодушия.
«Это не так уж необычно, – пыталась она найти себе оправдание. – Мисс Элеонора признавалась, что любила Ретта несравненно больше, чем Росса или Розмари, и мама любила меня не так, как Кэррин и Сью. Да кошка и та отдает предпочтение одному котенку из помета, вылизывает и кормит его лучше, чем других. Наверное, это в порядке вещей. Но я обязана предложить Элле поехать с нами, иначе будет неправильно».
– Доченька, – пожалуй, впервые она обратилась к Элле так ласково, – мы с Реттом и Кэти скоро уедем отсюда и вряд ли вернемся. Скажи, ты не хотела бы поехать с нами? Я не могу сказать – куда. Мы собираемся путешествовать, и не знаем, когда и где решим осесть и жить постоянно. Подумай хорошенько, готова ли ты покинуть сестер, брата, этот дом, друзей? Наверняка уже есть юноша, в которого ты влюблена…
Бледные щечки Эллы зарделись, она смущенно отвернулась.
– Я спрашиваю об этом, уважая твои желания. Многие матери считают себя вправе решать за детей, но я так не думаю, тем более ты уже почти взрослая.
Это было и правдой, и отговоркой одновременно. Скарлетт не хотела брать ответственность в столь важном решении на себя, тогда пришлось бы взять дочь с собой. А так оставалась возможность другого исхода. Расчет ее оказался верным. Элла тихо промолвила:
– Я не хочу уезжать, мама. Простите.
Скарлетт вздохнула, стараясь не выказать облегчение. Ведь в глубине души она опасалась, что постоянная жизнь с дочерью причинит ей неудобства.
– Я уважаю твое решение и думаю, это правильно. Ты выросла в этом доме и ты старшая среди девочек, поэтому можешь взять на себя заботу о них и о хозяйстве. Не думаю, что тебе будет слишком тяжело. Я надеюсь уговорить Кэррин остаться здесь. Вдвоем с ней вы вполне справитесь.
Возможность поговорить с Кэррин выдалась не сразу. В день ее приезда были похороны и поминки, затем Скарлетт хлопотала о размещении всех в тесном доме. Наверху было всего четыре спальни, поэтому Кэррин ночевала в одной комнате с Кэти и гувернанткой, а Эшли с Гэрриэт пришлось поместить в спальне супругов Бэнтин, откуда накануне вынесли тело покойной Сьюлин. Уилл сказал, что будет ночевать в кабинете.
На похороны приехали ближние соседи – недавно овдовевшая, седая, но по-прежнему энергичная Беатриса Тарлтон с дочерьми, Алекс Фонтейн с Салли. Кое-кто прикатил из Джонсборо и Фейетвилла. Традиция оказать почтение умершему, даже если не был с ним в большой дружбе, оказалась самой живучей из всех.
Обряд прощания на небольшом кладбище Тары прошел спокойно и размеренно. Священник читал молитвы, окружающие могилу люди застыли в скорбном молчании, девочки в черном, как галчата, стояли, прижавшись друг к другу и всхлипывая. Скарлетт обнимала младших племянниц, бок о бок с ней возвышался Ретт с непроницаемым лицом. В ряду близких оказалась и Гэрриэт. Она совсем не знала Сьюлин, однако Эшли мог считать себя почти родственником. Он долго жил под одной крышей с покойной, а с Уиллом его связывала крепкая мужская дружба.
Когда первые комья красной земли упали на гроб, Скарлетт вздрогнула. Сердце ее сжалось при воспоминании о череде смертей и похорон, преследовавших ее в прошлой жизни, здесь, в Джорджии. Два ее мужа, отец, мама, Бонни, Мелани, Мамушка… И вот еще одна ниточка оборвалась, все меньше связывает ее с этим краем.
Скарлетт утерла платочком набежавшие слезы и ухватилась за локоть Ретта. Тот незаметно погладил ее руку, и это невесомое прикосновение придало ей сил.
Наполненный скорбными хлопотами день прошел для Скарлетт как в тумане. Не так она хотела встретиться с Эшли, Тарлтонами и Фонтейнами. Она мечтала вернуться триумфаторшей, под руку с Реттом, показать всем свою необыкновенную дочь. Но никому сегодня не было дела до смуглой девочки, тихо сидящей в углу со своей бонной, и никто не подал виду, что удивлен присутствием Батлера, даже Эшли. С безупречной вежливостью он пожал протянутую Реттом руку, сказал несколько необязательных фраз, представил свою жену и отошел в сторону.
Гэрриэт была поражена и шепнула Скарлетт второпях:
– Эшли говорил, что ваш муж жив, но мы не думали, что вы можете сойтись вновь. Я очень рада за вас и за Кэт.
Кэррин старалась разделить заботы Скарлетт, но держалась молчаливо, отрешенно, казалось, пребывание в отчем доме для нее мучительно.
Скарлетт решила, что обязана уговорить сестру вернуться в Тару, но отложила разговор до того времени, когда в доме останутся только свои.
Это произошло на следующий день. После обеда Уэйд повез Уилксов в Джонсборо к вечернему поезду, Уилл занялся делами заброшенного за последние дни хозяйства, девочки поднялись в свою комнату, а Ретт, велев оседлать лошадь покрепче, отправился на прогулку, прихватив с собой Кэт. Гувернантка верхом не ездила, и это почему-то обрадовало Скарлетт.
