– Насколько я понял, он тоже… – с саркастической усмешкой отозвался Ретт.
– Что тебя не устраивает? – в раздражении заговорила Скарлетт. – Я не собираюсь тащить их с собой против воли. Я дала себе слово – ни в чем не давить на своих детей.
– Хорошая отговорка, когда не хочешь ими заниматься.
– Когда я хочу, мама играет со мной, – вставила Кэт и вприпрыжку побежала под сень столетних сосен.
– Вот видишь! Ретт, я понимаю, ты всегда считал, что я недостаточно люблю Эллу и Уэйда. Но что поделать, если это действительно так? Я не научилась любить их, и они не любят меня так, как следовало бы, и тут уж ничего не попишешь. Я дала им то, что смогла – материальное благополучие. Они ни в чем не нуждаются. Скоро Уэйд получит наследство своего отца, которое я, между прочим, сберегла по возможности. Эллу ждет приличное приданое. Сейчас я предоставила им выбор, и они его сделали. Я считаю, что поступаю правильно.
Ретт промолчал, наблюдая, как Кэт собирает сосновые шишки.
– Мы можем ехать уже послезавтра, – сообщила Скарлетт.
– Слава всевышнему! Со времен войны у меня не было такой неудобной постели. Ноги все время съезжают с табурета.
– Это моя кровать, я спала на ней до семнадцати лет. Мне и в голову не могло прийти, что когда-нибудь на ней развалится такой великан, как ты!
Ретт спрыгнул с лошади и заключил жену в объятия. Она на мгновение прильнула к нему. Скарлетт до сих пор не могла привыкнуть, что он навеки рядом, и не упускала случая показать ему, как счастлива. Запечатлев на его щеке поцелуй, она отстранилась.
– Сколько ты собираешься пробыть в Атланте? – поинтересовался Ретт.
– Пару дней, не больше. Особых дел у меня там нет. Повидаюсь с адвокатом. Думаю покончить со строительством. Посмотрим на город и дальше.
– Триумф отменяется?
– Какой еще триумф? – не поняла она.
– Ты ведь собиралась заявиться в Атланту победительницей, под ручку с мужем и дочерью? И рассказывать во всех гостиных, как танцевала в Дублине с вице-королем…
– А что, неправда? – нахмурилась Скарлетт. – Ты разве не видел это собственными глазами?
– Правда. И жаль, что самую сладостную свою мечту тебе не осуществить.
Она глядела вопросительно, и он пояснил:
– Ты не можешь блеснуть в Атланте своими парижскими платьями, – Ретт притворно вздохнул и тут же рассмеялся.
– Что смешного? И мог бы вспомнить, что леди в трауре не наносят визитов. Так что в Атланте нам делать действительно нечего. Поедем в Чарльстон, там никто не знал мою сестру, и траур можно не соблюдать.
– И даже твои тетушки там больше не живут, так что никто тебя не осудит.
Скарлетт нахмурилась, и он поспешил добавить:
– Шучу, моя прелесть. Мы поедем в Данмор-Лэндинг – там сейчас чудесно. Совсем тепло, сад в цветах, и ни одного москита. Розмари ждет нас.
Они провели в Лэндинге полтора месяца. Против ожидания, невестка встретила Скарлетт с распростертыми объятиями. Стало понятно, что счастье Ретта для Розмари важнее всего, а она не могла не заметить, как счастлив ее брат. Крошка Кэт совсем растопила сердце старой девы. Розмари проводила много времени в обществе девочки и ее гувернантки, которая была рада поболтать с мисс Батлер по-французски.
Скарлетт почитала бы себя абсолютно счастливой, если бы не два обстоятельства. В комнатах вновь отстроенного дома – а Ретт восстановил родительский дом во всем прежнем блеске – и в любовно ухоженном саду ей все время мерещилось незримое присутствие Анны Хэмптон. Гравюра на стене, ваза на этажерке, куртина роз – Скарлетт безошибочно определяла, что украшено руками Анны, что сделано по ее почину.
Новая опочивальня супругов Батлер находилась в противоположном крыле, а в прежней поменяли мебель, но Скарлетт все равно не могла забыть, что несколько лет хозяйкой этого дома была Анна, которую, даже понимая абсурдность своих предположений, она все-таки считала коварной разлучницей.
Второй причиной ее беспокойства стала мадемуазель Леру. В первый же день испытав ревность к молодости гувернантки, Скарлетт не могла избавиться от этого чувства. Она все время помнила, что Ретт не может не видеть, насколько хороша своей свежестью Эжени, и знает, что Скарлетт годится ей в матери. И хотя мужа не в чем было упрекнуть, он держался с мадемуазель Леру безукоризненно вежливо, но их беседы на беглом французском, когда Скарлетт успевала выхватить ухом лишь отдельные слова и ничего не понимала, раздражали ее безмерно. Она пыталась учить язык по найденному в библиотеке лексикону, но написание французских слов настолько отличалось от произношения, что она оставила эту затею. Она хотела поучиться у бойко лопочущей Кэт – но детский запас слов не годился для перевода взрослых разговоров.
– О чем вы постоянно болтаете? – как-то спросила она у Ретта перед сном.
– С кем?
– С гувернанткой.
– Так, о пустяках. О воспитании, о французской революции, сегодня говорили о колонизации Америки. Я рассказал, что твои предки попали сюда через Гаити, а мои через Барбадос. Не преминул похвастаться, что у тебя в роду были древние короли Ирландии.
