– А что члены твоей фамилии до сих пор владеют там целым графством, не забыл сказать? – съязвила Скарлетт. – Это ведь твои родственники?
– Настолько дальние, моя кошечка, что вряд ли они посчитают меня за родню. Но, тем не менее, это имя открыло мне двери в Дублинский замок – меня приняли за другого.
– Ах вот как ты туда попал… – усмехнулась она. – А я-то думала, ты действовал абордажным кинжалом. Почему ты сбежал тогда, Ретт? Мне было так больно, когда ты исчез…
– Понял, что не выдержу… Зачем спрашивать, ты и так все понимаешь…
Он нежно поцеловал ее в лоб, в глаза, затем столь же нежно коснулся губ, она раскрыла свои для поцелуя.
– О, Ретт, как я люблю тебя! Я так счастлива, что даже страшно порой…
– Чего ты боишься?
– Так не бывает… Со мной так никогда не было… И любовь, и богатство, и спокойствие – все вместе, и желать больше нечего…
– Ты ничего не желаешь? – удивился он. – А я желаю…
– Чего? – будто не поняла она, хотя догадывалась, что услышит сейчас.
– Я хочу тебя.
Жизнь в имении шла плавно и размеренно, главными вехами дня служили завтраки, обеды и ужины, перемежающиеся верховыми прогулками по округе и отдыхом в семейном кругу. Именно таким представлялось Скарлетт счастье в ее давних мечтах. Ретт любил ее и доказывал это едва ли не ежедневно, и она со всей страстью отвечала на его чувства. Однако спустя некоторое время однообразие текущих друг за другом дней стало ее угнетать. Ей совсем нечем было заняться. Розмари держала хозяйство Лэндинга в своих руках, и Скарлетт не хотела лишать ее этого удовольствия. К тому же она считала, что глупо забирать бразды правления у золовки, не намереваясь остаться здесь надолго.
С нетерпением ожидала она начала Сезона и говорила мужу, что не пропустит ни одного бала в Чарльстоне.
Они переехали в дом на Баттери незадолго до Рождества. Появление Ретта Батлера с новой старой женой да еще с пятилетней дочерью произвело меньше шума, чем следовало ожидать. Общество Чарльстона успело посудачить об этом после рассказа Салли Брютон о неожиданной встрече в Париже.
За прошедшие годы в городе произошли некоторые перемены. Власть в Южной Каролине наконец-то была передана гражданскому правительству штата, войска, кроме гарнизонов, обслуживающих форты, выведены. Жители вздохнули свободнее. Постепенно оживилась торговля, и мало-помалу город стал походить на довоенный Чарльстон, правда, без былого аристократического великолепия.
С уходом ненавистных военных несколько смягчились и принципы коренных южан.
– Надеюсь, ты не будешь настаивать, чтобы я носила серые блеклые тряпки, которые в твоем городе принято считать приличными нарядами? – спросила Скарлетт у мужа по приезде.
– А ты бы согласилась? – ухмыльнулся Ретт.
– Нет, конечно.
– Я так и думал. Успокойся, дорогая. Жертв не потребуется. За последние пять лет здешнее общество смягчилось в своей зависти к чужому богатству.
– Всегда считала, что это была именно зависть, а никакая не солидарность с бедняками, – высказала свое давнее подозрение Скарлетт.
– Кое-кто из здешней старой гвардии снова разбогател, кое-кто умер, а кто-то покинул город, как твои тетки, – объяснил Ретт. – Тон теперь задает среднее поколение, даже не мои, а скорее твои ровесники – им еще хочется получать от жизни удовольствие. Дамы вновь стали следить за модой, а джентльмены вспомнили о том, что забота о семейном благополучии – дело мужское. Торговля оживилась, появилось несколько новых фабрик, в том числе моя, по переработке фосфатов в удобрения.
– Давно было пора заняться делом, а не вздыхать о потерянных богатствах. Глупо оглядываться назад и плакать о том, чего не вернуть.
– Не всем свойственно подобное здравомыслие, моя прелесть. Некоторые, теша свою южную спесь, предпочтут черствую лепешку полной тарелке.
После того как Скарлетт нанесла визит вежливости Салли Брютон, знакомые дамы стали ежедневно навещать и ее. Они высказывались в самых теплых чувствах к Скарлетт, восхищались Кэти и ее сходством с Батлером, расспрашивали о жизни за океаном. Скарлетт принимала похвалы и восторги сдержанно, памятуя об уроках Шарлотты Монтагю. Этот новый тон еще более расположил к ней бывших приятельниц. Все наперебой звали Батлеров в гости, обещали Кэт гору сладостей и игры со сверстниками.
Балы чарльстонского Сезона не дотягивали по пышности и размаху до дублинских, но, тем не менее, Скарлетт с удовольствием ездила на них в сопровождении мужа. Ее появление в парижских нарядах неизменно вызывало зависть в женских рядах. Однако то, как достойно и любезно держала себя Скарлетт, заставляло самых язвительных дам прикусить язычки. Безупречное поведение миссис Батлер не позволяло критиковать ее.
