Дэвис показал себя человеком честным, и вскоре Скарлетт уверилась, что во всем может на него положиться. Это он посоветовал хозяйке возвести несколько бараков для горнорабочих. Народ в Кимберли все прибывал и прибывал. Гостиниц в городе было немного, и цены в них высоки, жилье в частных домах тоже недешево. Большинство наемных старателей ютились вокруг «Большой дыры» в палатках и хибарах, кое-как скроенных из жести консервных банок и керосиновых бидонов. Скарлетт согласилась с доводами Дэвиса. Некоторые из старателей могут захотеть переселиться в комнаты, имеющие пол, потолок и застекленное окно, потому что зимой, в июне-июле, ночи в этих местах очень холодные. Однако вести строительство столь же быстро, как в Атланте, в этих местах не получалось. Леса в округе не росли, дома возводили из камня или кирпича. Скарлетт понимала, что прибыль это дело принесет не скоро, но все равно почти ежедневно навещала строительство и наблюдала, как растут стены ее домов на Дуннел-стрит.
Население города составляла пестрая смесь авантюристов со всего света. В той части общества, к которой отныне принадлежали Батлеры, преобладали выходцы с Британских островов, но попадались и голландцы, и итальянцы, и евреи – как несостоявшийся актер Барни Барнато. Его супруга, Лия Барнато, сплотила вокруг себя жен местных нуворишей, инженеров и управляющих – не слишком многочисленный, но задающий тон в городе кружок. Миссис Батлер было предложено влиться в него, однако Скарлетт ограничилась лишь знакомством с дамами и отказалась участвовать в их благотворительных затеях, сославшись на занятия собственным бизнесом.
По делам Скарлетт разъезжала в слегка потертом кабриолете, доставшемся Батлерам вместе с домом в полумиле от Кимберли. Они купили его у вдовы удачливого алмазодобытчика. Прежний хозяин, Джон Вулш, воодушевленный свалившимся на него богатством, возвел для своей семьи просторный двухэтажный дом, однако прожил в нем совсем недолго. Привычка проводить вечера в барах и вспыльчивый характер довели Вулша до смерти во цвете лет. Ссора со случайным собутыльником оказалась роковой. Несмотря на то, что забияк развели в разные стороны, до дома Вулш не добрался. Наутро его тело было найдено в луже крови на пустыре за баром. При покойнике не оказалось ни кошелька, ни часов, поэтому убийство списали на случайных грабителей, тем более что у второго участника ссоры имелось твердое алиби: несколько человек утверждали, что провели с ним почти всю ночь.
Вдова Вулша приняла решение покинуть Африканский континент. Она продала алмазоносные участки мужа, избавилась от недвижимости и вернулась на Британские острова, в Норфолк, откуда была родом.
Вместе с домом и кабриолетом Батлерам достался Алистер Маферсон, исполнявший при Вулшах роль мажордома. Санди Маферсон прибыл в Кимберли семь лет назад, мечтая, как и все, быстро разбогатеть. Однако Господь, наделив шотландца завистливым и алчным характером, позабыл добавить к этому трудолюбие, упорство и деловую сметку. К тому же Санди имел сильную склонность к выпивке и игре. Зарегистрировав свой первый и единственный участок, он, еще не приступив к разработке, тут же спустил его в карты Вулшу. Участок оказался настолько богат алмазами, что Вулш озолотился, а Маферсон искусал все локти от зависти. Заливая горе, он проводил время в походах из бара в бар, за стакан виски рассказывая случайным слушателям, какую глупость сотворил, поставив на карту один из лучших участков в Кимберли. Он сокрушался, что все алмазоносные участки в округе уже расхватали, а средств пуститься в далекую экспедицию у него нет. Старатели, работавшие на Родса и Барнато, советовали последовать их примеру, чтобы накопить денег, но Санди запальчиво кричал в ответ: «Если бы мне в той последней сдаче выпал туз вместо шестерки, на меня бы работали десятки старателей!»
Однажды он вновь попался на глаза нуворишу Вулшу, и тот в благотворительном порыве решил помочь бедняге, внесшему немалую лепту в его нынешнее благосостояние. Он предложил Маферсону стол и кров в своем новом доме и работу мажордома, заключающуюся в основном в присмотре за черной прислугой. Здешние негры едва понимали местный голландский диалект – африкаанс, а жена Вулша не говорила ни на одном языке, кроме английского. Маферсон, дошедший к этому времени до последней степени нищеты, бездомный и оборванный, с радостью ухватился за предложение и обещал покончить с выпивкой, только слова своего не сдержал. Шесть дней в неделю богатство хозяина мозолило ему глаза, а в воскресенье он вновь напивался, жалуясь на злодейку-судьбу, которая не дала ему удержать счастье в руках.
