Однажды шаман попытался заговорить с выздоравливающим на языке, напоминавшем немецкий. Он почти ничего не понял, но ответил ему по-немецки и осознал, что это не его родной язык. Его родной язык английский. А еще бывает французский, итальянский… Внезапно воображение нарисовало яркую картинку – толстую книгу с географической картой. Он помнил название каждого континента! Австралия, Евразия, Америка, Африка… Судя по шкуре зебры, покрывавшей ложе Гдитхи, он в Африке. Но где его родина? Мысленным взором окидывал он воображаемый атлас – и не находил на нем места для себя.
В эти дни единственным его занятием стало воображаемое путешествие по карте мира. Он произносил вслух названия государств и их столиц, но не мог сказать, бывал ли там когда-нибудь. В памяти обрывками всплывали факты из античной истории и истории средних веков. Он не знал, откуда взялись в его голове эти сведения, только понимал, что все это не дает ответа на главный вопрос: кто он? откуда? почему оказался здесь?
Проведя взаперти много дней, он не видел никого, кроме вождя Чаки, шамана Батчи, Гдитхи и двоих ее детей: Чхаты – мальчика лет двенадцати с огромными любопытными глазами, и девочки Бортхи – крошки, едва научившейся ходить. Выйдя впервые из хижины, он понял, что племя, живущее в домиках, напоминающих перевернутые птичьи гнезда, довольно многочисленно. Завидев его, около трех десятков женщин бросили свои дела и столпились напротив. Тела молодых ниже пояса скрывались под короткими травяными юбочками, закрепленными на талии бисерными поясками. Немолодые, полные, с отяжелевшей грудью, обернули свои крутые ягодицы кусками пестрой ткани. Постоянно видя перед собой полуобнаженную Гдитхи, его не удивляла их нагота. Женщины с детской непосредственностью глазели на чужака, указывали на него пальцами, скалились и отпускали замечания, по-видимому, обсуждая его необычный вид.
Он оглядел свой костюм. Из-под обтрепанных и разорванных брюк торчат босые ноги, полотняный пиджак вытерт, один из рукавов наполовину оторван.
Гдитхи, подобно торговке, демонстрирующей свой товар, стояла чуть позади Убившего Леопарда, улыбалась и что-то отвечала своим соплеменницам. Впрочем, в течение этого месяца его все реже стали называть Убившим Леопарда, чаще – Немым, потому что пришелец был не в состоянии произнести почти ни слова на языке къхара-кхой. Он пытался повторять за Гдитхи, но его потуги вызывали только откровенный хохот женщины и ее сына Чхаты.
Подталкивая Немого, Гдитхи провела его по всему краалю. Женское сообщество и голая ребятня сопровождали их. Мужчин, кроме нескольких стариков, сидевших на пороге хижин и наблюдавших за процессией, не было видно. Ему показали пустой загон для скота, обработанный клочок земли за забором, где зеленели ростки молодого сорго, огромные камни с ребристыми углублениями, в которых женщины терпеливо растирали зерна в муку, очаги возле каждого домика.
Ближе к вечеру юноши пригнали стадо с выпаса, и женщины взялись доить буйволиц, а вскоре вернулись с добычей уходившие на охоту мужчины. Они притащили тушу пятнистой антилопы. Женщины засуетились: вскоре им предстояло отскабливать шкуру каменными ножами, а до этого следовало поставить на огонь большие глиняные горшки.
Добычу принялись свежевать прямо в центре крааля. Разделом мяса руководил Чака. Каждый отрезанный кусок по его указанию отправлялся в одну из хижин. Вероятно, дележ был справедливым, потому что женщины с довольными улыбками относили свою долю к очагу.
После обильной трапезы, когда уже стемнело, вокруг костра на площади крааля собралось все племя. Под бой барабанов мужчины изобразили нынешнюю охоту в танце. Они окружали «жертву», потрясали копьями, испускали пугающие и триумфальные крики.
Чужак с любопытством наблюдал за действом, сидя рядом с вождем племени и шаманом.
Когда молодые охотники освободили площадь, Чака задал Немому какой-то вопрос. Затем легонько стукнул того по груди, махнул рукой в сторону юго-запада и при помощи двух пальцев изобразил пешего человека.
Незнакомец пожал плечами.
Чака покачал головой и переглянулся с Батчей.
– Он не помнит, откуда пришел, – высказал предположение шаман. – Он называет меня Батчей, а тебя Чакой, но своего имени так и не сказал. Потому что не помнит.
– Эй, Немой, как тебя зовут? Я – Чака, вождь къхара-кхой, – ударил себя в гулкую черную грудь вождь. – А ты кто?
Черные глаза Немого смотрели внимательно, казалось, он понял, о чем его спрашивают, но вновь пожал плечами.
– Ты бур? – вновь спросил вождь.
Немой будто прислушался к себе и сказал:
– Нет, я не бур. Скорее всего, я англичанин.
– Инкхлицче? – переглянулись вождь с шаманом.
Ни один, ни другой не слышали об англичанах. Еще до рождения Батчи в этих краях появились фермеры-буры. Они вытесняли туземцев с родных пастбищ и угодий, брали их в плен и превращали в рабов. Свободолюбивые коренные жители с боями уступали бурам исконную территорию, и до сих пор не все племена отступили за Вааль.
Поняв, что Немой не знает, куда ему возвращаться, вождь принял решение: пусть остается.
