Встала аккуратная, хрупкая девушка с идеальной осанкой и холодноватым выражением лица. Волосы — густые, иссиня-чёрные, собраны в высокий гладкий хвост, на лице — прямоугольные очки в тонкой оправе. В движениях была строгость, будто отрепетированная.
— Аметистова Татьяна. Земля. Пятый ранг.
Присела бесшумно. Её голос был чистым, как колокольчик, и совершенно лишён эмоций.
— Аурианов Артемий.
Он поднялся, потягиваясь, словно его разбудили среди ночи. Высокий, вихрастый, с растрёпанными светло-русыми волосами и ленивой ухмылкой. Рубашка на нём была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем следовало.
— Аурианов Артемий. Воздух. Пятый.
Кивнул в никуда и сел, словно и не вставал.
— Буревская Дарья.
Тонкая, светлокожая, с платиновыми волосами, собранными в строгий узел. Брови чёрные, аккуратно выведенные, взгляд ледяной, цепкий. Выглядела как будущий генерал на вражеском параде.
— Лёд. Шестой ранг, — отчеканила она.
После её слов повисла короткая пауза. Зал на секунду затих. Фамилию Буревских знали все, ее отец и дед были Адмиралами Флота и в учебнике по истории их походам выделена далеко не одна глава.
— Воронов Ярослав, — продолжила Кленова.
Со своего места встал долговязый парень, с коротко подстриженными чёрными волосами и острым, угловатым лицом. Щёки в лёгкой щетине, на скулах — тень от старых синяков или, может, просто усталости. Он выглядел старше остальных, будто из другого года, другой группы или даже другой жизни. На левой щеке — белёсый шрам, будто от старого ожога. Глаза тяжёлые, тёмные.
— Гроза. Шестой ранг.
Пауза была короткой, но ощутимой. Редкая стихия, высокий ранг. Он не остался стоять, не стал ждать реакции. Просто сел — как будто так и надо.
— Зверев Константин.
Он поднялся с видом человека, который знает себе цену и не сомневается в реакции. Высокий, спортивный, с идеально уложенными светлыми волосами и безупречно выглаженной формой. Каждое его движение будто было отрепетировано заранее — сдержанная уверенность, выверенная осанка. Он оглядел зал взглядом охотника, и его губы тронула лёгкая полуулыбка.
— Свет. Пятый ранг, — чётко произнёс он, не поднимая головы выше нужного. Всем своим видом он показывал свою крутость, словно он был не сыном барона, а как минимум внуком императора.
Куратор молча кивнула, и он сел, не спеша.
— Зимина Кристина, — продолжила она.
С противоположного края поднялась бледная девушка с русыми, почти пепельными волосами, заплетёнными в две тонкие косы. На вид — самая младшая в группе. Пиджак сидел на ней как на кукле, а глаза, большие и влажные, смотрели как будто чуть испуганно.
— Туман. Четвёртый ранг, — прозвучало почти шёпотом, но достаточно ясно.
Несмотря на хрупкость, в голосе чувствовалась некая твёрдость. Однако она быстро села на место, словно надеялась, что на неё никто не смотрит.
— Крапивин Николай.
Теперь мой черёд. Поднялся, сдерживая волнение, хоть сердце и стучало в ушах. Старался держаться ровно, не сутулиться, не опускать глаза. В глазах у многих — любопытство, лёгкое пренебрежение, осторожность. Всё понятно: ни фамилии, ни титула, ни лоска.
— Огонь. Шестой ранг, — коротко сказал я.
Тишина. Кто-то чуть вскинул голову. Сзади зашуршали — будто переглянулись. Простолюдин с шестым рангом? У многих явно только что, окончательно сломалась картина мира, сперва куратор-простолюдинка с седьмым рангом, а теперь и в самой группе высокоранговый смерд.
Я сел и поймал на себе взгляд Пожарской. Холодный, оценивающий. Почти сразу она отвернулась.
— Лазурин Вячеслав, — произнесла куратор, почти без интонации.
Среди студентов поднялся невысокий, широкоплечий парень с круглым лицом, короткой стрижкой и будто нарочно опущенными бровями. Кожа чуть загорелая, пальцы мозолистые, движения прямые, как будто привык к физическому труду. Форму носил аккуратно, но без педантичности, воротник чуть перекошен, словно надевал в спешке.
— Камень. Пятый ранг, — сказал он, голосом глухим, немного сиплым.
В зале отреагировали сдержанно — ранг достойный, но не выдающийся, стихия — редкая, но не сенсационная. Он сел, как будто был рад, что всё закончилось.
— Лисицин Игнат.
Игнат поднялся порывисто, чуть задев меня локтем. Рыжеволосый, с веснушками и лукавым прищуром. Куртка сидела на нём свободно, будто он так и не свыкся с формой, а рубашка была застёгнута не на ту пуговицу. От него веяло чем-то деревенским — откровенным, живым.
— Вода. Четвёртый ранг, — отчеканил он, с небрежной гордостью.
Некоторые хмыкнули. Не из-за ранга — он обычный. Просто тон у него был такой, будто он объявил, что он архимаг. Он снова сел, глядя в зал с лёгкой улыбкой, словно проверяя, кто поддастся на шутку.
— Огнев Олег, — отозвалась куратор.
Парень встал из второго ряда. Высокий, худощавый, с заострёнными чертами лица. Волосы тёмно-рыжие, почти бурые, расчёсаны идеально, но без лишнего блеска. Глаза холодные, синие, как лёд. Улыбки на лице не было, как и попытки казаться дружелюбным. Он стоял прямо, будто ждал строевого смотра.
— Пепел. Пятый ранг.
