Буревая не раздумывала. Лёд, хрустальный и острый, хлынул из её рук веером. Он ударил Хозяйку по спине, разлетелся в крошево, не оставив даже маленькой вмятины. Но её внимание на миг переключилось — и этого оказалось достаточно, чтобы Гром рванул вперёд.
Он не был быстрым. Он был точным. Один шаг, второй — и вот он уже в гуще боя, остриё его меча ныряет в промежуток между пластинами брони на ноге чудовища. Искры, хрип, движение — Хозяйка резко разворачивается и бьет хвостом, пытаясь снести всех разом.
Я пригнулся. Мимо меня пронеслась тень, за ней — крик. Павлинова. Удар пришёлся ей по ногам, и девушка отлетела назад, сбивая костёр. Ткань задымились.
Филин снова в бою. Он не орёт, не комментирует, просто действует. Он и Гром слажены, как шестерёнки: один отвлекает, второй бьёт. Но это не срабатывает. Хозяйка ведь не тупой зверь. Она думает и учится на ходу.
Каждое её движение — просчитано. Каждый разворот — с умыслом. Она проверяет нас. Изучает. Насколько далеко мы сможем зайти.
— Николай! — окликнула Кленова. Я обернулся, она метнулась ко мне, отталкивая кого-то с пути. — Ты можешь..?
— Да, — глухо ответил я, прежде чем услышать вопрос. Я уже знал, чего она хочет.
Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Амулет жёг сквозь ткань — не от жара, от чего-то иного. Я поднял ладони. Пламя от костра дернулось в мою сторону. Оно не просилось — оно жаждало.
Я вытянул руку, и огонь рванулся вперёд. Полоса света, узкая как клинок, ударила в бок Хозяйке. Она отшатнулась. Не от боли — от неожиданности. И в тот же миг Зверев, до того державшийся на периферии, направил на неё вспышку света. Она зарычала, по-настоящему.
— Ещё! — крикнул я, громче, чем собирался. — Разожгите всё, что можете!
Буревая первой поняла. Рванулась к потухшему костру, подожгла остатки пледа. Кленова метнула разряд в кусты — они вспыхнули, как бумага. Лисицин, скривившись от боли, окатил землю топливом, пропитывая ветки. Я поджёг их сразу же.
Огонь поднимался. Я чувствовал его. Он чувствовал меня.
Весь мир слился в одно целое. Я перестал быть Николаем. Я стал ветром, что раздувает пламя. Руками, что поднимают жар. Сердцем, что бьётся в унисон с каждой искрой. Глоткой, что ревёт с пламенем в один голос.
Я швырнул огонь в неё, затем снова и снова. С каждым ударом — больше ярости, больше жара. Огонь шипел, вспухал, искрился на её чешуе. Она уже не могла игнорировать меня.
И она повернулась. Теперь я был ее целью. Она пошла на меня.
Без спешки, с плавной уверенностью хищника, который знает — добыча уже не уйдёт. Каждый её шаг был тяжёлым, гулким. Под когтями трескалась выжженная земля, пламя съёживалось, когда она проходила рядом.
Я снова поднял руки. Всё, что было вокруг — костры, сухие кусты, факелы, даже горящая ткань на Павлиновой — я тянул к себе, впитывая до последнего. Огонь обвивал меня, как щит, как вторая кожа. Но он уже не пел. Он стонал.
— Не смей, — выдохнул я и вытолкнул вперёд очередной заряд.
Она уклонилась. Просто наклонилась вбок, как змея. Удар прошёл мимо, расплавив воздух. Я подался назад. Сердце билось в висках. Колени подкашивались. Я атаковал снова. Затем ещё и ещё. Наносил удары почти без остановки, стягивая к себе весь огонь, до которого мог дотянуться.
Сзади что-то мелькнуло — Буревая. Она снова метнула лёд, отвлекая внимание. Гром, раненый, в крови, едва держался на ногах, но всё равно бросился вперёд, прикрывая фланг. Филин обошёл сзади, пытаясь ударить по суставу лапы. Безуспешно.
— Кленова! — крикнул я. — Нужен ещё огонь! Любой!
— Всё! — прокричала она в ответ. — Всё что может уже горит!
Я почти сразу почувствовал это. Запасы закончились. Воздух гудел от жары, а вокруг — только пепел и чад. Моя стихия выдыхалась, как и я.
Хозяйка сделала последний шаг. Мы встретились взглядом. В ней не было ярости. Только любопытство. И решимость. Я знал, что не увернусь. Что ничем её не остановлю. Но я поднял ладонь. На всякий случай, вдруг это поможет?
Она занесла лапу для удара и уже готовилась раздавить меня.
Как вдруг раздался грохот.
Взрыв воздуха, как от мощного разряда. Сквозь гарь и дым прорвался ветер, хлестнув нас всех по щекам. Вспышка. И с неба, прямо между мной и Хозяйкой, обрушилась стена камней.
— В сторону! — рявкнул знакомый голос.
Медвежий.
Из-за валунов, словно из пустоты, вылетела фигура. Вихрь бело-серых потоков обвил её, подняв в воздух. Алмазова. Рядом с ней — маг огня, чьё имя я так и не узнал, но чьи фаерболы помнил по тренировке. И за ними — ещё люди.
БФ-1-2. Это были они.
Восточный сектор Разлома встретил их тишиной. Плотный, вязкий воздух пах сыростью, металлом и чем-то чужим, всегдашним для этого чуждого планете места. Магическая пелена дрожала, как поверхность воды, и при переходе у многих в ушах щёлкнуло — будто сбились настройки слуха.
— Контроль связи, — отрывисто бросила куратор. — Группа «Бета», приём.
— Слышу, — ответил Медвежий, чуть приглушённо. Он шагал вторым в колонне, позади идущего слева истребителя. — Помехи умеренные.
