Громов поднялся из-за стола, сделал несколько шагов навстречу.
— Сергей Леонидович. Рад видеть.
— Михаил Владимирович, — чуть кивнул гость. — Я, как и обещал. Без свиты, без охраны, без театра. – он слегка обозначил улыбку.
— Другого от вас, я и не ждал, — сухо усмехнулся ректор. — Присаживайтесь.
Они устроились напротив друг друга. Пожарский снял перчатки, положил на стол тонкий конверт. Не протянул — просто положил. Громов взглянул, но не коснулся.
— Сразу к делу? — спросил он.
— Думаю, мы оба не из тех, кто любит ходить кругами.
— Тогда спрошу прямо. Откуда узнали?
Пожарский чуть пожал плечами:
— Стареете, Михаил Владимирович. Ответ же лежит на поверхности. – он снова слегка улыбнулся. – Моя дочь учится с ним в одной группе, естественно она не могла не заметить подобного молодого человека.
Пожарский внимательно посмотрел на Громова, а потом улыбнулся по настоящему.
– Скажу по секрету, Миша, но моя дочь чертовски заинтересовалась парнем. Я узнал об этом позже, но копать под него она начала еще с первого дня в Академии. Не знаю чем он ее зацепил, но я доволен подобным исходом.
— Разумеется, еще бы ты был не доволен. — Громов наконец взял конверт, приоткрыл, пробежал глазами. Внутри — выдержки, аналитика, фрагменты наблюдений, почти всё, что он и сам уже знал. Почти. — Кто делал подборку?
— О, появился у меня один талантливый паренек. Пока только стажёр, но обещает стать отличным аналитиком. Думаю, ты бы его оценил.
— Верю. — Ректор закрыл конверт и отложил в сторону. — И всё-таки. Что тебе нужно, Сережа?
Пожарский на мгновение задумался. Впервые за разговор он отвёл взгляд — в сторону окна, где за резными створками шёл утренний снег.
— Убедиться, что мы оба понимаем, что за сила проснулась в этом мальчике. И что действовать нужно аккуратно. Не давить. Не ломать. Не использовать втемную. — Он снова посмотрел на Громова. — Я не прошу передавать его мне. Пока. Я прошу о встрече. Хочу с ним поговорить и узнать как много он о себе знает.
Наступила короткая тишина. В кабинете звенела она особенно отчётливо, как если бы стены сами слушали.
— Ты считаешь, он уже готов к разговору? — тихо спросил Громов.
— Нет, — спокойно ответил Пожарский. — Но если мы не дадим ему почву, он уйдёт в себя. Или — к кому-нибудь другому. Ты же понимаешь, насколько опасны оба варианта.
— Понимаю, — отозвался Громов. Он говорил почти шёпотом. — Хорошо. Будет тебе встреча.
Он нажал кнопку на внутренней панели связи.
— Ирина, вызовите ко мне Николая Крапивина из БФ-1-1. Срочно.
— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — отозвалась секретарша.
Пожарский в ответ на это лишь кивнул и поднявшись с места, вломился в бар своего друга доставая его лучший коньяк.
– Ну, а пока мы его ждем, предлагаю немного выпить!
В тот день, когда дочь прислала ему видео, Сергей Викторович Пожарский внимательно всматривался в паузу на экране. В кадре застыли фигуры: одна — в боевой стойке, другая — с вытянутой рукой, с мимолётным отблеском огня в пальцах.
— Очень интересно… — пробормотал он, откидываясь в кресле.
Когда Алина впервые упомянула этого парня — простолюдина, Крапивина, — он лишь отмахнулся. Детские игры. Её характер всегда был пытлив, но не всегда — рационален. Потратить ресурсы на проверку какого-то смерда? Да пусть балуется, если это помогает развивать аналитическое мышление.
Однако теперь… теперь перед ним был не просто отчёт. Не просто видео с тренировки. Он отмотал запись назад. Снова посмотрел. Медленно. В замедленном. В покадровом.
Восприятие техники. Ответ. Перехват. Подчинение.
Это точно был Родовой Дар. Но только вот — почему он его не узнавал? Новый? Или хорошо забытый старый? Глаза Сергея загорелись азартом. Это может быть очень интересно.
Следующие несколько недель Сергей регулярно выделял время на интересного парня. Он изучил всё, что на него накопала дочь, подключил свои связи, чтобы изучить его ещё глубже.
Но сперва он нашёл информацию про его странный дар. Таким же или подобным обладал всего один род. Правда, проблема была в том, что официально этот род был истреблён больше века назад. Что ж, это делало задачу только интереснее.
Он отдал распоряжение постоянно наблюдать за этим Крапивиным. Сообщать ему о любых аномалиях и инцидентах. Но всё было на удивление тихо. Парень вёл себя скромно, ни с кем не конфликтовал, особо не выделялся. Иногда — редкие вспышки магии, но не такие, что могли бы вызвать подозрения. Вроде бы. Однако всё это начинало казаться ему слишком упорядоченным и тихим.
Спустя время, Сергей даже забыл про парня, погрузившись в проблемы Империи и собственного рода. Крапивин как-то незаметно отошёл на второй план. Когда мысли о Даре и его происхождении начинали затмевать разум, Сергей снова принимался за расследование. Но чем больше он копал, тем больше понимал, что пока не хватало какой-то ключевой детали. Всё было слишком неоднозначно.
Тем временем, в Академии, наступил момент, который снова привлёк внимание Пожарского. Его дочь, Алина, собиралась отправиться на практику в Разлом.
