— У тебя всё будет хорошо, — сказал он, провожая её. В его голосе звучала уверенность, но за ней скрывалась та самая тревога, которую он не мог полностью подавить.
Алина смело кивнула, но её глаза всё-таки выдали лёгкое беспокойство. Ей предстояло пройти испытание, которое не даёт никаких гарантий. Но она была готова.
— Я справлюсь. Всё будет в порядке.
Но Пожарский знал, что это было совсем не так. В Разломе каждый шаг — это шаг на грани. Когда спустя сутки Сергей узнал, что Разлом закрылся оставив внутри 2 группы студентов, его сердце сжалось и пропустило удар. Первым его желанием было сразу же звонить Моревому и мчатся вскрывать Разлом. Но он переборол этот порыв. Дочь сильная. Она справится.
Наконец, спустя неделю, когда он уже был на грани, ему сообщили, что разлом открылся. Сергей тогда испытал невероятное облегчение, его дочь вернулась домой, и рассказ, который она привезла с собой, снова приковал его внимание к странному простолюдину.
— Папа, ты не поверишь, — её голос был напряжённым, а глаза блестели от эмоций. — Этот Крапивин... дважды перехватывал контроль над нашим Родовым Даром.
Сергей замер. Он уже был близок к разгадке, но теперь его подозрения стали явью.
— Ты уверена?
— Да. Я в первый раз даже не поняла, что произошло, все случилось слишком быстро, я даже не осознала как активировала его. Просто в какой-то момент он сам откликнулся. И честно говоря, я бы не была так уверена в том, что он сделал, если бы не решила повторить, когда он собрался вложиться в атаку Хозяйки. Тогда я направила Пламя к нему осознано. И он перехватил контроль! С такой легкостью, словно это изначально было его пламенем!
Он почувствовал, как сжалось в груди — это было то, о чём он думал. Теперь сомнений не осталось. Так могли только они.
— Спасибо, Алина. Это важная информация.
Как только она ушла, Сергей достал телефон и написал сообщение старому другу. Действовать нужно было немедленно. Пока парня не перехватил кто-то еще.
Я шёл по коридору к ректорскому кабинету с неприятным ощущением в груди. Тяжёлые двери впереди казались ненамного дружелюбнее, чем тварь, что мы недавно еле сдержали в Разломе. Громов вызвал меня срочно, без объяснений, без деталей. И это напрягало.
Сам факт вызова я успел переварить только на половине пути, остальное время пытался понять, за что? Мысли скакали с одной на другую, я уже начал представлять как меня отчисляют и отправляют в армию куда нибудь на границу с Османами.
Секретарша в приемной холодно спросила мое имя и зачем я приперся, после моего ответа взяла трубку сказала в нее, что я пришел. Дождавшись ответа она молча кивнула на дверь и занялась какими-то своими делами. Я глубоко вдохнул и вошёл.
Кабинет был точно таким, как я себе его представлял — большой, строгий, никаких лишних деталей. За огромным столом сидел ректор — важный и холодный, как и всегда. Рядом стоял столик, на нём — бутылка дорогого коньяка и непочатый бокал. Второй – уже в руке у человека, который удобно устроился в кресле у окна. Высокий, с идеальной осанкой, взгляд спокойный, уверенный. Волосы с проседью, дорогой костюм.
Я сразу его узнал. Пожарский. Князь. Глава МИДа. Один из тех, кто редко появляется вживую, но слишком часто — по телевизору.
Чёрт. Вот теперь стало по-настоящему тревожно.
— Проходи, Николай, — голос Громова прозвучал почти мягко, но от этого не становилось легче. — Присаживайся. Познакомься — князь Сергей Леонидович Пожарский.
Я кивнул, чуть напряжённо. Пожарский приподнял бокал, не вставая. Ни улыбки, ни приветствия — просто внимательный, цепкий взгляд. Он меня уже знал. Это было очевидно.
— Мы хотим поговорить с тобой о событиях в Разломе, — продолжил ректор. — Спокойно. Это не допрос. Просто — расскажи, что ты видел. Всё, как было.
Я сглотнул и кивнул. Громов положил перед собой планшет, включил запись. Изображение замирало на ключевых моментах, но пока — тишина. Только их взгляды. Один спокойный, другой — пронизывающий насквозь.
Сел, постарался устроиться поудобнее, но руки всё равно оставались напряжёнными. Слова давались тяжело, но я говорил — ровно, спокойно. Или хотя бы старался.
— Всё началось почти сразу, как мы вошли, — начал я. — Сначала было тихо. Мы сделали короткую вылазку, по плану, а когда вернулись увидели, что выход закрыт. Отправились на вторую точку, а по пути в первый раз встретили ее...
— Кого? — уточнил Пожарский, отрываясь от бокала.
— Хозяйку. Тогда мы не сразу поняли, что это она. Просто… тень. На краю поляны. Как будто смотрела. И смех. Страшный, нечеловеческий. А потом исчезла.
Я перевёл дыхание. Ректор кивнул, не перебивая. Я продолжил.
— Мы отступили, уже потом Гром нам рассказал, что это была Хозяйка. Добрались до 2й точки выхода, но и она оказалась закрыта. Отправились на третью. А по пути... Рысин внезапно сорвался с места и убежал в лес. Рванули за ним, но зубохвосты его уже порвали на части.
Я на мгновение замолчал. Перед глазами всплыла та сцена — кровь, изломанные деревья, тишина после боя, от которой звенело в ушах.
