Вольф резко обернулся ко мне с Роджером. Нет, только ко мне. И, набирая скорость, в сопровождении своих братьев ринулся прямиком на нас.
– Караул. – Роджер повернулся к отцу спиной. – Не к добру это.
– Интересно, что она им сказала? – Я попытался поймать взгляд Лакс, которая следовала за ними, но она не поднимала глаз.
– Хоть бы притормозил чуть-чуть. – Роджер отступил на шаг назад, чуть не споткнувшись об обломки. – Может, мы лучше…
Огромный кулак Вольфа врезался прямо мне в живот.
Из легких со свистом вышел весь воздух. Я отлетел спиной на обугленные щепки. Не мог дышать, не мог выдавить ни единого звука…
– Мы впустили тебя в свой дом! – Ботинок Вольфа ударил мне в ребра. – В свою жизнь!
Еще пинок. А я не мог даже набрать воздуха, чтобы закричать.
– В нашу семью. – Он занес ногу для нового удара…
Перед ним, выставив руки, вырос Роджер:
– Ты что творишь?
Вольф сверкнул на него глазами:
– Сынок, не поворачивайся снова спиной к своей семье. Не встревай.
– Оставь его в покое!
Вольф указал на меня. Палец дрожал от ярости.
– Это он устроил пожар!
– Что? – прохрипел я. Попытался встать, но один из дядей Роджера снова толкнул меня на землю. – Ничего подобного. Клянусь!
– Перед самым пожаром Лакс видела, как он крадучись выходил из личных комнат. Она застала его на кухне с Розой Эффижен.
О господи. Она не чуралась играть грязно.
Лакс стояла в паре метров позади них, уткнувшись головой в плечо Дьюи. Он обнимал ее, как будто утешая, а сам глядел на меня с торжествующей ухмылкой – мне хотелось ногтями содрать ее с этого самодовольного лица.
Роджер хохотнул:
– Чушь какая. Он все время был со мной.
– Тебя там не было, – возразил Вольф.
– Но Джеймисон рисковал жизнью, спасая людей! Он спас…
– Тристу и Дьюи Хроносов, – перебил один из дядей. – Немного подозрительно, если задуматься об этом.
Позади Дьюи грозно сощурился, но Лакс положила руку ему на локоть, и он промолчал.
Ее рука. На пальце – кольцо с огромным бриллиантом.
У меня снова вышибло воздух из легких.
– Он сделал предложение?
По толпе пробежал шепоток. Видно, не только для меня это стало новостью.
– Вчера вечером. – Лакс склонилась к Дьюи, молча любуясь кольцом. – Мы поженимся сегодня, как только Дьюи будет объявлен мэром.
Ей нельзя выходить за него ни вообще, ни тем более сегодня. Она же собиралась держать его под чарами и как можно дольше оттягивать помолвку. Но как только она станет его женой, пути назад не будет.
Она получила от него камень – и все равно прогоняла меня.
– Давайте просто возьмем паузу и успокоимся! – Роджер все еще загораживал меня, выставив руки перед собой, словно готовился ударить.
Я медленно поднялся на ноги.
– Ты привел к нам предателя, – прорычал Вольф.
– Джеймисон никакой не предатель. Я бы доверил ему свою жизнь.
Вперед вышла Колетт:
– Папа, я тоже за него ручаюсь.
– И я. Он хороший парень. – Милли умоляюще глядела на Лакс, но та упрямо смотрела куда угодно, только не на своих сестер. И не на меня.
«Взгляни на меня, – неслышно взмолился я. – Ну хоть разок».
Лакс неуверенно произнесла:
– Мне не хотелось этого говорить…
– Дорогая, это к лучшему. – Дьюи похлопал ее по руке. – Давай же. Пусть узнают.
– С самого прибытия на Шарман Джеймисон представлялся вымышленным именем. – Лакс протянула дяде пачку газетных вырезок. – Посмотри на фотографию. Точно такая же лежит у Джеймисона в кармане. Его настоящая фамилия – Джонс.
У меня замерло сердце, весь адреналин мигом выветрился.
– Чушь какая-то! – Роджер не взял статью, которую протягивала ему Лакс, он не допускал даже мысли, что она говорит правду. – Джеймисон, скажи им.
У меня не было сил поднять на него глаза. Сказать хоть слово.
– Его родители – Джеймс и Элизабет Джонс. – Ее глаза наконец встретились с моими, и тонкие черты исказились неподдельной болью. – Его родители убили мою маму. Наших матерей.
Колетт схватила ее за руку:
– Лакс, что за черт? Зачем ты это затеяла?
Поднялся крик, Ревелли рванулись к нам. Роджер оттеснил их.
– Она лжет!
– Спросите у него самого. – Янтарные глаза Лакс потемнели от непролитых слез. – А еще лучше позовите эдвардианца, пусть подтвердит.
Колетт и Милли повернулись ко мне. Роджер тоже. Он закатил глаза, словно никогда в жизни не слышал ничего более нелепого. Мой лучший друг. Мой брат.
У меня не было сил встретиться с ними взглядом. Я опустил голову и выдавил:
– Так и есть.
Роджер отшатнулся, и обида на его лице обожгла меня больнее, чем все удары Вольфа.
Толпа снова хлынула вперед. Меня схватили чьи-то руки, я еле вывернулся.
– Но пожар устроил не я! – Я тщетно попытался перекрыть общий гвалт.
– Не может быть. – Роджер глядел на меня так, будто видел впервые.
– Арестуйте его! – крикнул кто-то.
– Позовите эдвардианцев!
– Не надо, сами разберемся!
Толпа вокруг нас разрасталась. Красавцы Ревелли, молодые и старые. Тетя Кэролин, которая всего пару дней назад учила меня завязывать галстук. Дядя Томас, который все лето приветственно хлопал меня по спине. Даже Колетт и Милли уставились на меня так, словно я своими руками утопил их матерей.
