Вдруг моя чернильница разбилась вдребезги.
Я вскрикнула, легкие наполнила резкая боль, затопила, захлестнула волной…
– Лакс!
Грудь сковало льдом. Я закашлялась, и с подбородка на руки закапала какая-то жидкость, на удивление теплая.
– Лакс, что с тобой? Тебе плохо?
Я все еще сжимала светонити моих родных. «Ты не хочешь бить его. Ты хочешь его отпустить».
– Лакс, черт возьми, скажи хоть слово!
Светонить Дьюи была темной и липкой, как нефть. «Ты не волнуешься. И не жаждешь крови. Ты спокоен, доволен и занят своими делами».
Его паника и гнев поутихли.
– Со мной все нормально.
Каждый вздох резал легкие битым стеклом. Но толпа стала рассеиваться. Джеймисон, прихрамывая, убегал прочь, рядом с ним шагал Роджер.
Я зашлась сухим, жестким кашлем. Дьюи похлопал меня по спине, я еле удержалась, чтобы не отпрянуть.
– Может быть, позвать Страттори? Нельзя, чтобы ты так кашляла сегодня вечером.
– Тут пахнет пеплом. Не выношу этот запах. – «Ты хочешь оставить меня в покое».
Он поглядел на часы:
– Скоро приедут журналисты, сфотографируют меня и Вольфа на развалинах. Предвкушаю заголовки газет: «Дьюи Хронос обещает перестроить Ночную сторону».
Перестроить? Я обернулась к нему так резко, что закружилась голова.
– Ты серьезно?
– А что? – Он потрепал меня по щеке. – Большой шатер вам больше не нужен.
Я подавила ярость. Придет время, и я нанесу ответный удар. Но не сейчас.
– Приведи себя в порядок. – Он бросил мне носовой платок. – Скоро мы опять пойдем на участки, и ты зачаруешь для меня новых избирателей. Но только не слишком много. Не хочу, чтобы моя семья начала догадываться о твоих способностях.
Мне и без того хуже некуда.
Как только он ушел, меня опять скрутил кашель. Я прикрыла рот его платком, и в нос ударил аромат дорогого одеколона.
Когда кашель наконец стих, я взглянула на платок.
Он был весь красный.
Красный, как гранат. Как рубин.
«Твои дни сочтены».
Ко мне подскочил встревоженный Тревор.
– Так нельзя. Прекрати использовать свою магию.
– Не могу. – Опираясь на него, я с трудом поднялась, и все мускулы на ногах отозвались протестующей болью. – Ты читал мысли Дьюи?
– Да, но он хорошо умеет их скрывать. Сейчас его больше всего занимают выборы. И Джеймисон. – Он склонился ко мне, на лице была написана неподдельная горечь. – Лакс, честное слово, я понятия не имел. До последнего верил, что он хороший человек.
Тревор был искренне потрясен. Часто ли телепаты ошибаются в людях?
– Он обманул нас обоих, – прошептала я.
– Пропавшие мальчики Страттори, сын Розы Эффижен… – Он побелел. – Его рук дело.
Он охотился на магические семьи, у кого было меньше всего союзников. Семьи, выходцы из которых с большой вероятностью могут уехать с Шармана.
– Нам нужен план.
Тревор перевел взгляд в сторону Дьюи и увидел, как тот пожимает руку дяде Вольфу – позирует перед камерой, стоя на пепелище моего родного дома.
– Что от меня требуется?
Я колебалась. Если Дьюи спросит его, о чем мы разговаривали, моим замыслам придет конец. Но эдвардианцы – теснейшие союзники Хроносов. Если кто о чем-то и знает, это они.
– Как убить путешественника во времени?
У Тревора задрожали губы. Он был глубоко привязан к Дьюи, и пойти на предательство ему было нелегко, но я задала вопрос, и Тревор не мог не ответить.
– Самый верный способ – во сне. Безболезненным смертельным ядом, чтобы он не проснулся даже на долю секунды. Если ему удастся переместиться в прошлое, ты погибла.
Я и так погибаю.
Нет. Я отказываюсь верить в это. Пока мое сердце бьется, у меня еще есть шанс одолеть Дьюи. А об остальном подумаю потом.
У Эффиженов наверняка найдется подходящий яд, но кто из них станет помогать мне сейчас, после гибели Розы в пожаре? К тому же достаточно одной подслушанной мысли – и их обвинят в покушении на убийство будущего мэра.
Правда, среди Эффиженов есть человек, который меня хорошо знает. И, может быть, согласится помочь.
Меня снова начал душить приступ кашля. Словно я проглотила несколько горстей пепла. Я схватила Тревора за руку, вцепилась в нее изо всех сил, боясь, что подкосятся ноги.
– Прекрати его зачаровывать, – взмолился он. – Побереги себя.
Я расправила плечи:
– Обязательно.
Как только пойму, что уберегла всех остальных.
Шоу вот-вот должно было начаться. К этому времени Джеймисон уже покинул остров. Паром уносил его прочь с Шармана, и его светонить поблекла и постепенно исчезла совсем. В последний раз она была глубокого синего цвета.
Пусть лучше живет с разбитым сердцем, чем погибает с целым.
Триста уехала вместе с ним. Роджер тоже. Когда они были уже далеко, на самой границе досягаемости моей магии, я послала по их светонитям последнюю просьбу: «Вам хочется оберегать Джеймисона».
И они скрылись за горизонтом.
Наверное, я должна была что-то чувствовать. Радость, что ему ничего не грозит. Стыд за то, что так обошлась с ним. Что-то еще… Но я ощущала только невыносимую тяжесть в груди. Чернильница разбилась, и, кажется, я потеряла способность выключать свою магию. Вокруг меня дразняще плясали светонити, напоминая о том, что я натворила.
«Твои дни сочтены».
Раздался стук, в гримерку заглянул дядя Вольф.
– Ты как?
