Вот он, миг, о котором я мечтала все лето. Наш новый театр. Дорогие костюмы, стены, которые не протекут в первую же дождливую ночь. На первом ряду в центре сидит богатый благотворитель, в руках у него букет из пары дюжин больших лилий на длинных стеблях. Но моя мечта воплотилась совсем не так, как я думала. Она растаяла, как свеча под безжалостным солнцем. Театр нам не принадлежал, Большого шатра мы лишились, и при взгляде на эти фиолетовые цветы перед моими глазами вставал лишь потрепанный брезент Большого шатра.
В особенно горестные моменты любимым лекарством моей семьи были сплетни. Вот и сейчас на пути к трапеции меня сопровождал приглушенный шепот. Весь день они обсуждали, как я выйду замуж за Хроноса, как я ошиблась в бедном друге Роджера. Да и ладно. Пусть болтают что хотят, лишь бы не задумывались над суровой реальностью нашего жалкого существования.
У нас нет ни дома, ни запасных планов. Не будет и второго шанса.
Нана расцеловала меня в обе щеки, обхватила лицо ладонями, изучая.
– Можем затянуть помолвку, а потом найдем другой выход.
Но другого выхода нет. Нана понимала это, даже если и не хотела признавать, что мы нуждаемся в Дьюи. Я улыбнулась как можно шире, чтобы увидела вся наша любопытная семья:
– Я хочу за него замуж.
Нана наклонилась ближе, теплые ладони не выпускали моего лица.
– Девочка моя, не прячься от меня за своими милыми улыбками. Я-то знаю, что ты его не любишь. И знаю, что Джеймисон не устраивал пожар.
Я поднялась на первую ступеньку лестницы и подмигнула через плечо:
– Кому она нужна, эта любовь? Я хочу стать женой мэра.
Лестница, ведущая на платформу трапеции, была сделана из холодной несгораемой стали. На самом верху, свесив ноги и глядя на зрителей, сидели Колетт и Милли.
Колетт, прищурившись, внимательно посмотрела на меня:
– Они тебя умыли.
Всю жизнь перед каждым представлением, и на сцене, и вне ее, Колетт делала мне макияж. И помощь со стороны считала оскорблением своих трудов. И нас лично.
– Болваны с Дневной стороны, – холодно ответила я. – Сами не знают, что творят.
Она взглянула на меня из-под пушистых черных ресниц. Моргнула раз, другой.
– Вот, – наконец сказала она и извлекла из-под деревянного бруса маленькую коробочку. Достала румяна, принялась наносить их мне на щеки. – Не допущу, чтобы наша прославленная прима выходила на сцену бледная как привидение.
Милли схватила меня за руку и рассмотрела увесистое кольцо.
– Ого! Интересно, чего оно стоило.
Я зарделась:
– Гм, не спрашивала.
– Я не о деньгах.
Рука Колетт задержалась на моей щеке. Выжидающе.
Если доктор Страттори не ошиблась и моя жизнь на исходе, значит, я проведу остаток дней наедине со своими секретами, как провела все последние годы?
– Джеймисон не разжигал пожар, – твердо заявила Милли. – Ты это знаешь не хуже нас.
Светонить Колетт омрачилась печалью. Из-за меня Триста уехала, не успев вылечиться как следует, не успев попрощаться с подругой. Колетт не скоро меня простит.
– Мне очень жаль, – произнесла я так тихо, что вряд ли они расслышали мои слова сквозь шум музыки. – Жаль, что уехала Триста. И что я наговорила столько гадостей о Джеймисоне. А больше всего жаль, что мы отдалились друг от друга.
– Эй, – Колетт протянула мне руку. – Мы тут, с тобой. И ты все равно наша семья, даже если ведешь себя как зараза. Только объясни нам, почему ты так поступаешь.
– Да, расскажи нам правду, – поддержала ее Милли. – Мы только этого всегда и хотели.
Осторожно, кончиками пальцев, я смахнула набежавшую слезу. До чего же я устала лгать. После всего, чего они лишились из-за Дьюи, после всех бед, какие я на них навлекла, они заслуживают правду.
– Дьюи путешествовал во времени. Очень много раз. Он возвращался в прошлое снова и снова, стремясь одержать победу на выборах. И желая, чтобы я осталась с ним, а не с Джеймисоном. Дьюи хотел, чтобы тот или погиб, или уехал, поэтому я предпочла его прогнать.
Милли прижала ладонь к губам:
– Что? Как ему удалось так много путешествовать?
Во мне мгновенно вспыхнуло острое желание защитить их. Но я уже так много лгала и в итоге осталась совсем одна.
– Кровная магия, – произнесла я наконец. Они имели право знать правду. И если со мной что-то случится, пусть лучше моя семья знает все. Тогда они будут вооружены.
Их глаза округлились и стали огромными, как опалы.
– Не может быть.
– Она существует. Не понимаю в точности, как Дьюи это делает, но он может забирать силу у людей с магической кровью. Он путешествует, а они стареют вместо него.
С лица Милли схлынула краска.
– Но он все-таки постарел!
– Да. Но не настолько, насколько должен был бы, учитывая все его путешествия.
Колетт схватилась за голову:
– Фрэнк Хронос в переулке. Вот почему он так стремительно состарился.
– И Джеймисон рассказывал, как Роза в считаные минуты стала дряхлой и седой.
Джеймисон. Нож еще глубже вонзился в мое сердце.
– Ой, Лакс, не плачь! – Милли сердечно обняла меня. – Ты поступила очень самоотверженно, отослав Джеймисона. А вся эта история с Дьюи… Мы вместе придумаем, что делать. Нам поможет Тревор.
