– Я все еще привыкаю к своим недавно обнаружившимся талантам, но, уверяю тебя, это осуществимо.
Я закрыла глаза и судорожно искала внутри себя хоть какую-то искру жизни. Все, что я еще могла отдать.
– Чушь, – ухмыльнулся Роджер. – Ты просто споткнулся и провалился куда-то в прошлое. Думаешь, это придает тебе могущества?
– Не один раз. А много. – Дьюи самодовольно улыбнулся, словно надеялся впечатлить публику своими магическими талантами. Даже сейчас он отчаянно нуждался во всеобщем восхищении.
Джеймисон, кипя от гнева, шагнул к Дьюи:
– Так это ты похитил мою сестру?
В его словах звучало столько боли, столько отчаяния. Я еще глубже нырнула в свою магию, ища хоть каплю силы.
– Знаешь, я и тебя однажды убил. Утопил на том самом пляже, который тебе так нравится, и ты колотил по воде короткими ручонками, как будто мог мне помешать. Но в той линии времени у Лакс почему-то не развился магический талант. – Он брезгливо поморщился.
– Время – штука переменчивая. Если с тобой произойдет трагический случай где-нибудь далеко от Шармана, еще до того, как ты познакомишься с друзьями, здесь жизнь будет идти своим чередом. Но, чтобы попасть туда, мне нужен человек с магической кровью. – Он, ухмыляясь, посмотрел на Роджера.
Магия на крови. На крови Роджера. Чтобы убить Джеймисона, пока никто из нас с ним не познакомился.
Дьюи обвел взглядом сгрудившихся Ревеллей, посмотрел на мертвую Тристу, и с его лица слетела улыбка.
– Впрочем, пора заканчивать эту просветительскую беседу.
Он убьет их обоих, перечеркнет это лето, сотрет все, что было…
Я из последних сил призвала свою магию. Боль обожгла огнем, стиснула голову так, что в глазах стали лопаться сосуды. Едва держась на ногах, я нырнула еще глубже и вычерпала все силы без остатка, собрала последние капли, поддерживающие меня в живых. Страттори сказала, что я укорачиваю свою линию жизни. Но пока я жива, кровная магия должна найти себе пищу.
Вокруг меня смыкалась тьма, перед глазами поплыли воспоминания. Мама, напевая коронную песню Ревеллей, завязывает в хвостики мои кудряшки. За кулисами Нана втихаря сует мне конфетку, а мама делает вид, что сердится на нас. Тетушки учат меня и сестер упражнениям на трапеции. Мы с Колетт и Милли бегаем наперегонки по извилистым коридорам Большого шатра, нам безумно весело расти под одной крышей. Наш совместный номер. Я парю в воздухе, закрыв глаза, с абсолютной уверенностью, что сестры меня поймают. Лежу на пляже, сцепившись мизинчиками с Колетт. Катаюсь на чертовом колесе с Джеймисоном и чувствую на запястье тепло его пальца, нащупывающего мой пульс. А вот мы украдкой целуемся на песке.
Я вспоминала каждое мгновение, когда чувствовала себя любимой. Все лучшие моменты своей жизни.
Лицо Дьюи вытянулось, он медленно повернулся ко мне. Догадался. Но слишком поздно.
«Ты любишь меня, а я люблю тебя, и ты устал, очень устал…»
Пистолет с грохотом упал на землю. Веки Дьюи затрепетали, колени подогнулись.
– Ловите его! – Если он очнется от падения, то тут же убежит в прошлое.
Роджер подскочил, подхватил Дьюи окровавленными руками и осторожно опустил на пол. Тот глядел на меня снизу вверх, расслабленно приоткрыв рот.
– Он под чарами, – еле слышно выдавила я, сжимая светонить Дьюи с такой силой, что казалось, грудная клетка вот-вот сломается. Наконец его глаза начали закрываться. – Думаю, я… Не надо!
Джеймисон приставил дуло пистолета к виску Дьюи и нажал на спусковой крючок.
– Нет! – крикнул Роджер, выхватывая пистолет у меня из рук.
Глаза Дьюи так и остались закрытыми. На виске краснела аккуратная круглая дырочка, совсем не такая, как рана Тревора.
Но он был мертв.
И застрелил его я. Я, никогда в жизни не охотившийся ни на кроликов, ни на оленей, ни на кого-либо еще. Но только что убивший человека.
Музыка утонула в шквале безумных аплодисментов.
– Простите. – В горле забулькал какой-то нелепый смех. Я извинился еще раз.
Роджер уставился на меня так, словно в меня вселился дьявол.
– Триста! О Тристе ты забыл?
Триста.
На полу рядом с Тревором. Бездыханная. А я застрелил путешественника во времени, который мог бы вернуть к жизни их обоих.
Я упал на колени, взял ее безвольную руку, стал нащупывать пульс.
Нет, нет, нет.
Лакс, не говоря ни слова, тяжело осела на пол возле меня.
– Уберите тела. Быстро! – прогремел чей-то голос. Вольф. Должно быть, прибежал на выстрелы.
