– Она упала в обморок, – объяснил я. – Наверное, переутомилась, выступая под куполом. Тут у нас было довольно суматошно и…
Суровый взгляд доктора Страттори заставил меня замолчать. Она осторожно прикоснулась к лицу Лакс.
Вокруг нас столпились Ревелли. Никуда было не деться от их вопросов, от тихого плача. Они заполняли мою голову, отвлекая от самого главного – нужно было срочно придумать, как помочь Лакс.
Доктор Страттори тихонько охнула:
– Какая странная рана. Магическая. Никогда не встречала ничего подобного.
– Можете ей помочь? – тихо спросил Вольф.
Она коротко покачала головой:
– К сожалению, нет.
– Она просто устала. – Нам всем надо успокоиться. Когда Лакс очнется, ей не понравится весь этот шум и гам.
Я осторожно коснулся пальцем ее губ, снимая пылинки. Доктор Страттори взглянула на меня, и ее суровое лицо наполнилось жалостью.
– Нет, – заявил я, и на долю секунды почувствовал облегчение. Доктор Страттори ошиблась, иначе быть не могло.
Обмороки, потеря веса, кровотечения из носа…
– Нет, – повторил я еще настойчивее.
Господь хоть и пощадил Тристу, но все же я убил человека в момент его слабости. Когда он был беспомощен и не мог защитить себя.
За все на свете надо расплачиваться.
Доктор Страттори прижалась ухом к груди Лакс и вслушалась. Затем выпрямилась и вздохнула.
– Мне очень жаль. Самое большее, что вы можете сделать, – это быть рядом, чтобы она отошла в мир иной в окружении тех, кто ее любит.
Колетт вцепилась в безвольную руку Лакс и яростно замотала головой.
Милли обняла Колетт, пытаясь что-то сказать, но слова потонули в еле сдерживаемых рыданиях. Слезы заструились по ее щекам. Нана тоже заплакала и перекрестила Лакс лоб.
– Иди с миром, моя милая, ненаглядная девочка. Мама ждет тебя.
Здесь, на Шармане, ее дом. Ее семья. Сестры. Все, ради чего она жила, все, ради чего хотела жить…
Я схватил доктора Страттори за руку:
– Переведите это на меня.
– Не могу. – Она отдернула руку. – А если бы и могла, эта рана смертельна, она напитана темной магией.
– Попробуйте.
Она с сомнением взглянула на меня:
– Ты можешь погибнуть.
– Но Лакс останется в живых?
Страттори замялась.
Этого я и добивался.
– Переведите это на меня.
– Джеймисон, не надо. – Роджер потянул меня за плечо.
– Я не дам ей умереть!
Его сильные руки крепче сжали меня.
– Джеймо, я понимаю. Но ты в буквальном смысле не сможешь это сделать.
– Он прав, – согласилась доктор Страттори. – Без четко высказанного согласия Лакс я не смогу пустить в ход свою магию. Даже если очень захочу.
Это были самые добрые слова, какие я когда-либо слышал от сурового доктора, но все равно руки чесались свернуть ей шею.
Надо разбудить Лакс. Кто-то должен привести ее в чувство.
Я схватил Роджера за руку:
– Открой свою заначку для мести.
– Чтобы ты пожертвовал собой?
– У нее появится шанс, пусть даже небольшой!
– Джеймисон, прошу тебя, она не согласится на это…
– А мне все равно! – Мой голос эхом разнесся по всему закулисью.
Вольф хотел было шикнуть на меня, но промолчал. Нам не стоило привлекать к себе внимания, нужно вести себя как обычно, но без Лакс ничего не было «как обычно». Без нее вообще ничего не было.
Роджер наморщил лоб. Я понимал, что загнал его в угол, но отступать не собирался. Помогу ей, чего бы мне это ни стоило.
– А давайте я! – Милли взяла Лакс за руку. – Доктор Страттори! Если нам удастся разбудить Лакс, вы сможете перенести ее рану на меня?
Нана побелела:
– Что? Ни в коем случае!
– Тебя это тоже убьет, – сказала доктор Страттори. – Даже несмотря на то, что в тебе течет магическая кровь, таких страданий не вытерпеть никому.
А Лакс терпела. Терпела несколько месяцев и никому не жаловалась. Одна.
Одна. Я схватил Милли за руку:
– А если перенести на нас обоих?
Доктор Страттори взглянула на меня как на сумасшедшего.
– А если мы возьмем на себя это вместе? – Я не успевал подбирать слова. Надо торопиться, она в любой миг может уйти от нас. – Если мы разделим боль на двоих, наши шансы выжить повысятся?
Ее брови сошлись на переносице.
– Никогда еще не делала ничего подобного.
– Но это возможно?
– Любой другой доктор из семьи Страттори сказал бы – нет, – осторожно заговорила она. – Большой риск, что вы оба умрете. Но… может быть.
Милли встретилась со мной глазами:
– Давай попробуем.
Я снова развернулся к Роджеру:
– Приведи ее в чувство. Раскрой свою заначку для мести.
Он то сжимал, то разжимал челюсти, прикидывая разные варианты. Наконец выудил из кармана бархатный мешочек. На пол высыпались драгоценные камни.
– Скорее!
Лакс такая холодная, такая бледная, ее грудь больше не вздымалась и не опускалась…
– Вот, нашел. – Роджер положил на ладонь рубин.
Мы с Милли сплели пальцы. Она решительно кивнула мне.
– Сестренка, очнись, – зашептал Роджер. – Ты бодра и весела. Чувствуешь прилив сил.
С рубина, точно капельки крови, посыпалась красная пыль.
– Вставай же, Лакс, девочка моя. Ты чувствуешь нашу любовь к тебе и хочешь открыть глаза, увидеть нас.
Но ее тело оставалось холодным, таким холодным…
– Ты хочешь поцеловать Джеймисона, – попытался Роджер.
Милли коротко улыбнулась.
И ресницы Лакс затрепетали.
