Я остановилась, выпустила Дьюи, огляделась. Пляж под ногами предательски качался и плыл. На песке, держась за щиколотку, сидела Колетт. Вокруг нее столпились Ревелли, в том числе и Роджер.
О господи.
Дьюи раскинул руки, силясь удержать равновесие.
– Это значит, мы победили?
– Она ногу подвернула, – мрачно сообщил Роджер.
Колетт схватилась за голову. На ее хорошеньком личике не было ни слезинки.
– У меня даже голова еще не закружилась!
Роджер и Милли помогли ей встать. Колетт осторожно ступила на ногу и вскрикнула от боли.
Прошла всего неделя с начала сезона, а наша лучшая исполнительница не может ходить.
Дядя Вольф хлопнул в ладоши:
– Леди и джентльмены, все в порядке! Советую заглянуть в бар, там вас ждет вкуснейшее угощение!
Когда гости разбрелись, Колетт снова попыталась ступить на больную ногу и застонала.
– Как это случилось? – спросил дядя Вольф.
– В песке оказалась ямка! И я наступила прямо в нее.
– Неужели никому не пришло в голову разровнять песок перед танцами наших звезд?
Колетт зажмурилась от боли:
– Я проверяла площадку! Дважды! Никаких рытвин там не было!
Он потер виски:
– Покажем тебя доктору Страттори.
– Ни за что.
– Ты не можешь ходить, – мягко напомнил он. – А завтра тебе предстоит летать.
Колетт поникла. На любые трудности у нее всегда был только один ответ: работать еще усерднее, тренироваться еще дольше, как поступала мама. И никогда не проявлять даже малейшей слабости.
Колетт не успела проронить ни слезинки – тетя Кэролин подхватила ее на руки и под крики гостей понесла к особняку Дьюи. А Колетт махала им, сияя привычной улыбкой. Даже в этой ситуации она оставалась артисткой до мозга костей.
– Какой ужас, – пробормотал рядом со мной Дьюи.
Дядя Вольф уже обводил взглядом семью, ища добровольца. Дети притихли. Осмелилась шевельнуться только Клара – вышла вперед и закрыла собой маленького братика. Смелая, упрямая Клара. Я представила себе ее худенькую щиколотку, посиневшую и вывернутую, и у меня скрутило желудок.
Вперед шагнул Роджер, но Джеймисон преградил ему дорогу:
– Я сам.
– Джеймисон! – Триста схватила его за руку. – Ты что, шутишь?
– Ничуть. – Он выпрямился и отряхнул с коленей прилипший песок.
Я глядела на него раскрыв рот. Обычно посторонние люди ничего не знали о магии Страттори. И уж точно не предлагали забрать себе боль Ревеллей. Что он задумал?
– Ты вызываешься добровольцем? – Дядя Вольф переглянулся со мной. Я рассказала ему о том, как перепутала гостей в Доме веселья. И всю неделю дядя не спускал глаз с приятеля Роджера.
– Да, сэр, я готов на это пойти. Если только для исцеления Страттори не требуется, чтобы я тоже обладал магическими способностями.
– Это сделаю я, – прочистив горло, вперед вышел Дьюи.
Дьюи возьмет на себя травму Колетт? Не успела я возразить, как он хлопнул Джеймисона по спине:
– Мистер Порт, предоставьте это мне. У вас достаточно других забот.
Джеймисон пожал плечами:
– Уверяю вас, я справлюсь и с бедностью, и с травмой.
Его ответ вызвал одобрительные смешки. Светонить Дьюи… Стоп, когда же я ее выронила?
Без подпитки моей магией вся его радость улетучилась. В нем поселились страх и неуверенность, а наряду с ними – постоянная настороженность, которая, кажется, не покидала его никогда. Он не умел расслабляться, особенно в кругу моей семьи. Я пыталась его успокоить, пока мой дядя пел ему дифирамбы.
– Мистер Хронос, полагаю, в этом нет необходимости.
– Я настаиваю. Приведите ко мне в дом вашу Страттори с лекарским чемоданчиком.
Элен Страттори никогда не пользовалась ладаном, свечами и молитвами, без которых не обходились ее сородичи, но дядя Вольф не стал об этом говорить. Я предостерегающе округлила глаза, но дядя еле заметно покачал головой. Неужели мы вправду позволим Дьюи пожертвовать собой ради Колетт?
Я отвела Дьюи в сторонку:
– Ты не обязан это делать.
Он взглянул на мою руку, сжимавшую его локоть:
– Помнишь, что я сказал? Под моей защитой никто из Ревеллей не пострадает.
Наш договор. Он старался исполнять свои обязательства, не прибегая к семейной магии.
– И не надо так удивляться! Твоя кузина очень дорога тебе, а значит, ее ценю и я.
Я никогда не рассказывала ему о Колетт и о том, что когда-то мы были очень близки. Он заранее навел справки.
– Спасибо, – искренне ответила я. – Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.
– Я всегда буду оберегать твою семью. И тебя. – Он обнял меня за талию, притянул к себе. В такой близости от меня маска самонадеянности слетела с его лица, обнажив прятавшегося за ней неуверенного мальчишку.
Мы соприкоснулись лбами. Он опустил трепещущие ресницы, закрыл глаза. Пауза затягивалась.
Сейчас Дьюи Хронос меня поцелует. Прямо здесь. На глазах у моей семьи.
«Ты хочешь пойти в дом, – прошептала я ему по светонити. – Ты не хочешь, чтобы Колетт долго ждала».
Он отстранился, заглянул мне в лицо:
– Ну что, пора вывихнуть мне лодыжку. Идешь?
– Через минутку. – «Ты счастлив. Тебя все любят. И ты хочешь пойти без меня».
Он одернул лацканы, взглянул на часы и удалился.
Рядом со мной кто-то кашлянул. Тревор Эдвардс.
Он глядел на меня в полном замешательстве.
Ему все известно.
