Вокруг стало просторнее – кажется, небольшой вестибюль.
– Здесь!
Я что есть сил пополз на голос. Под ладонями хрустело битое стекло и щепки. Густой дым стелился над самой землей, видимость была не больше метра.
– Скорее!
Голос звучал совсем близко. Я надавил рукой на стену, и она поддалась.
Дверь в кухню.
– Эй!
Дыма здесь было меньше, хотя он вовсю валил через распашные двери. Я поднялся на ноги. Над головой позвякивали кастрюли и сковородки. Стояло несколько холодильников. Шкафы, полные снеди, добытой тяжелым трудом.
А посередине на кухонной тумбе лежали, скрючившись, две неподвижные фигуры. Триста и…
Дьюи.
Я кинулся к Тристе. В раскаленном от огня воздухе ее кожа почему-то была прохладной. Липкой.
– Триста! – Я встряхнул ее за плечи, но ответа не получил.
Она была бледна. Дьюи тоже, его странное постаревшее лицо казалось безжизненным.
За спиной хрустнуло стекло. Я обернулся и увидел женщину. Она целилась в меня из пистолета.
Палец нажал на спусковой крючок.
Плечо пронзила жгучая боль. Не дожидаясь второго выстрела, я, вскрикнув, нырнул на пол и спрятался за тумбой.
Оставив Тристу и Дьюи на тумбе, разделявшей нас с незнакомкой.
– Что ты делаешь? – воскликнул я. – Надо выбираться, а то мы все тут погибнем!
По лицу женщины струились слезы.
– Прости.
Дрожащими руками она снова взвела курок пистолета.
Я пригнулся, и пуля срикошетила от кастрюли, висящей на потолке.
За дверями кухни ревел пожар. Разбилось окно, издалека доносился рев сирен.
Она выдала себя сдавленными всхлипами, и я рискнул выглянуть из-за тумбы. В отблесках пламени мерцали рожки цвета слоновой кости.
– Перестань, – взмолился я, прижимаясь к тумбе. – Если ты прекратишь, мы оба останемся живы!
Она подошла ближе. Под ногами хрустело битое стекло.
– Он велел мне убить каждого, кто попытается их спасти. Только тогда мне вернут сына.
Сына. Теперь я вспомнил, где видел эти рожки.
– Погоди-ка. Ты сестра Маргарет.
Хруст стекла прекратился.
– Мы встречались у Наны Ревелль. Я друг Роджера, Джеймисон. Помнишь? – Я осторожно выглянул.
В ее черных волосах змеились белые пряди. Она старела, и очень быстро. Не может быть. Она же Эффижен, а не Хронос.
– У тебя пропал сын. – Вот, значит, зачем они приходили в тот день. Искали ключи к загадке его исчезновения. – Его похитил кто-то из Хроносов?
Вдалеке лопнуло стекло, дым из-за двери валил все гуще. Скоро нам всем придет конец.
Роза захлебывалась слезами:
– Если сделаю, как он велел, то он вернет мне сына.
– Это сделал Джордж? – Неделю назад этот мерзавец угрожал Тристе и Дьюи.
Не опуская пистолета, она еле заметно покачала головой:
– На нем была маска. Тигриная голова из театрального реквизита Ревеллей. Он только что был тут.
У меня зашевелились волосы на макушке. Я медленно встал, поднял руки и огляделся.
– Кто-то из Хроносов точно так же поступил с моими родителями. Сказал, что если они хотят получить обратно свою маленькую дочку, мою сестренку, то должны сделать с Ревеллями нечто ужасное. Но обманул, и они погибли, так и не увидев свою дочь. Не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое. Давай выберемся отсюда, а потом придумаем, как вернуть твоего сына.
Пистолет дрогнул в ее ослабевших руках. С каждой секундой на ее заплаканном лице появлялось все больше морщин.
– Тебя Роза зовут, да?
Она коротко кивнула, хлюпнула носом. Над головами сгущался дым.
– Роджер говорил, ты печешь самые вкусные пончики. Он расхваливал их с той самой минуты, как мы познакомились.
Она всхлипнула, прикрыв рот рукой. В другой подрагивал тяжелый пистолет.
– Роза, опусти пистолет, пожалуйста. Надо отвести тебя к Страттори.
Она наконец опустила оружие и посмотрела на свои морщинистые руки, которые с каждой секундой становились все более дряблыми.
– Что со мной происходит?
Я бы расплакался от облегчения, если бы мне не предстояло спасать из огня два бездыханных тела и стремительно стареющую женщину.
– Надо уходить.
– Это я разожгла пожар, – прорыдала она. – Напитала огонь магической силой, чтобы он распространялся вдвое быстрее, а топлива требовал вполовину меньше.
– Так. И что это значит?
– То, что он будет гореть часами. – Она провела рукой по морщинистому лицу. Сейчас она выглядела старше своей бабушки. – Поможет только противомагическое средство. А еще мне велели вывести из огня двоих Хроносов.
Роза достала из кармана небольшой флакон. Боже мой, как она постарела! Вместо волос – белоснежный редеющий пушок. Она зашлась в судорожном кашле, и я осторожно потянул ее на пол, подальше от густого дыма. Дрожащими руками снял с себя майку и разорвал на полоски.
– Вот. – Я замотал ей тканью нос и рот. Лицо было сморщенным, как изюм. – Дай мне средство. Скорее!
Она подняла дрожащую иссохшую руку, и флакон выскользнул из ее пальцев.
Крошечная склянка разбилась вдребезги.
– Нет! – закричал я, пытаясь пальцами собрать хоть каплю, но тщетно.
– У тебя есть еще?
Ответа не было.
– Роза!
Она повалилась на бок, испуганные глаза застыли и остекленели. И даже после смерти тело продолжало стареть, ее серая кожа осыпалась клочьями, как пепел.
Ушла. Так и не увидев сына.
