Этьен, сплюнув, принял протянутую ему руку. Поднявшись, он обнаружил, что ноги у него от усталости были ватными, а перед глазами плыло. Нужно было признать, что, свисая с чужого плеча, Этьен находился в гораздо более выигрышном положении.
— И куда это мы бежим? — раздраженно поинтересовался он, потирая гудящую голову.
— Пока что к тракту. Куда дальше, еще не знаю.
Этьен выдохнул. Голова у него болела совершенно невыносимо и, наверное, с лишними трюками рисковать еще не стоило. Поэтому сейчас ему не оставалось ничего, кроме как со всем происходящим смириться.
Закончив с маленькой потасовкой, эотасианцы двинулись дальше, пробираясь сквозь сумрачный ельник. По своему обыкновению Этьен плелся в самом хвосте их маленькой группы. Вид возвышающихся над головами елок почти что мгновенно вернул ему память о том, что произошло пару часов назад. Этьен сплюнул.
Рено действительно умер, но осознание этого до сих пор к Этьену не приходило. Как вообще он мог умереть? План ведь был идеальным! Он должен был привлечь их внимание и просто убежать прочь, так зачем же… Зачем же он, Хель, это сделал?..
«Он сам выбрал свою судьбу,» — вспомнил Этьен слова Эотаса. Действительно — сам выбрал. Даже его не спросив. Вся ситуация попросту не укладывалась у Этьена в голове. Неужели Рено действительно так сильно хотел умереть?
Этьен тяжело вздохнул, продолжая идти вперед. Наверное, неправильно было так думать. Что бы Рено ни сделал, он имел полное право распорядиться собственной жизнью так, как ему хотелось. Но ведь если бы он рассказал обо всем Этьену, он бы смог убедить его в том, что это — не выход! Так ведь было бы правильнее всего!
Этьен сплюнул снова.
Хотя это, если честно, даже забавно. Встретить первого в жизни настоящего друга — и только для того, чтобы тут же его лишиться. Встретить своего бога — и сразу же потерять его, даже не сознав, что к чему. И это еще не говоря о Вайдвене.
«Надо же, — подумал Этьен, усмехнувшись. — бросили меня одного. Свинство.»
Дотронувшись до груди, Этьен с облегчением обнаружил болтавшийся на ней медальон. Взяв побрякушку в руку, он внимательно вгляделся в выщербленные на ней три крохотные звездочки. И коротко им улыбнулся.
— Все-таки ты — последний имбецил, старина, — прошептал Этьен в самый медальон. — Но ты не переживай. Когда-нибудь я тебя все-таки прощу.
Один из эотасианцев, услышав его тихую речь, с недоверием обернулся. Этьен, ухмыльнувшись, сумел лишь махнуть на него рукой.
А он ведь видел их бога. Не кто-нибудь, а он — самый ярый его противник из всех, казалось бы, возможных. И пусть, вероятно, Эотас уже не был тем же самым богом, что некогда вселился в Вайдвена, но богом он до сих пор был. И, как бы то ни было, Этьен до сих пор считал себя его последователем. Пусть и сам понимал, как смешно это выглядит со стороны.
Но сколько же все-таки раз Этьен воображал себе их с Эотасом встречу! Сколько раз думал, как Дитя Света будет на него злиться, как, даже не выслушав, сотрет его в порошок одним лишь щелчком своих солнечных пальцев, а тут раз — и ничего подобного. Он не то, что не злился — он даже, кажется, испытывал за него гордость. Этьен даже в самых своих низменных фантазиях не мог и подумать о том, что такое возможно.
Неправильно их всех, пожалуй, учили Эотаса воспринимать. Но это ничего. Этьен им еще покажет.
До тракта добрались спустя минут двадцать после того, как Этьен очнулся. Эотасианцы встретили это обнаружение хором облегченных вздохов; Лют же, наоборот, напрягся только сильнее. По его указанию они прошли мимо тракта, спустившись на поросшие высокой травой луга, и продолжили идти по ним, все дальше и дальше пробираясь к вырисовывающимся на горизонте холмам. Взглянув поверх них, Этьен увидел на небе тонкую золотистую ленту просыпающегося солнца и со вздохом ей улыбнулся. Не полагалось встречать рассвет вот так. Особенно им.
Объяснив ситуацию Люту, Этьен, собравшись со всеми своими оставшимися силами, наслал на эотасианцев заклятие отвода глаз, дабы те хоть немного могли отдохнуть. Устроившись на густо поросшем травой холмике, находившемся на достаточном расстоянии от дороги, эотасианцы могли лишь удивленно хлопать глазами. Еды у них не было, возможности поспать — также. Но это вовсе не было поводом не встречать сейчас рассвет.
Сам Этьен уселся от эотасианцев в некотором отдалении, облегченно вытянув вперед ноги, и оперся обеими руками о землю позади себя, подставив лицо просыпающимся солнечным лучам. Все-таки он был рад тому, что дожил до этого рассвета. Благодарить за это стоило, конечно, Эотаса. И Этьен благодарил. Пусть и знал, что не позволит этому войти у него в привычку.
Спустя некоторое время к нему подсел Лют, устало вглядевшись в рассветное небо. Во взгляде его не было никакой радости в связи с наступающим днем. Этьену показалось это неправильным.
— Расскажи-ка мне, — вздохнул он, ткнув Люта в здоровое плечо, — каким это магическим образом мы в итоге спаслись.
