– Чертовски рад тебе, дружище. Вот не ждал… Каким ветром тебя к нам занесло?
– Выскользнул из лап уэртистов, – сказал Гарса.
Взгляд Вильи потеплел еще больше.
– А-а, понятно. – Он прищелкнул языком. – Оставил мразей ни с чем.
Он подвел Мартина к столу, усадил и всунул ему в руку полную до краев стопку текилы.
– Дерни-ка. По лицу судя, тебе это нужно.
– Не помешает, – согласился Мартин.
– Ну так выпей, а потом потолкуем.
Мартин глотнул. Текила пошла из гортани в желудок, обжигая и взбадривая. Вилья показал на открытую жестянку с американскими сигаретами, но Мартин качнул головой.
– Так и не закурил? Вот и я не пристрастился, зато мои ребятишки дымят, как печные трубы… – Вилья взглянул на Сармьенто. – Особенно вот этот бандюга. Что же ты не поздороваешься с инженером, а?
Индеец, не переменившись в лице, еле заметно кивнул. Жесткий, неприязненный взгляд был неотрывно устремлен на Мартина. Словно желая загладить такую неучтивость, Вилья положил ему руку на плечо:
– А теперь рассказывай. Медленно и обстоятельно. Чтоб мы все поняли.
Мартин улыбнулся – текила согрела ему душу. И начал рассказывать. Мне хорошо с этими людьми, которые с таким интересом слушают меня, – усачами, опаленными солнцем, грубыми, простыми и опасными, как сама жизнь, думал он. Я наконец вернулся туда, где все снова сводится к простейшим схемам, где правила жизни, смерти, верности, отваги и еще нескольких понятий так просто соблюдать, если заплатил за то, чтобы их выучить. Здесь все казалось поразительно простым, и понимание этого омывало его душу теплой волной гордости. Я один из них, решил он. Я вернулся к своим, и это важно, потому что прежде мне казалось, что таких на свете нет.
Решили, что пока ему подыщут жилье – а это задача не из простых, потому что Эль-Пасо полон беженцев, которые собирались осесть здесь или двигаться дальше, – он остановится у Хеновево Гарсы, который снимал дом у подножья холма, в конце Орегон-стрит. Это предложил Мартину сам майор, и потому они вышли вместе и зашагали по улице, многолюдной в это время суток. Спускался вечер, но мостовые были запружены экипажами и даже автомобилями, а магазины – еще открыты. Почти все вывески были по-английски: «Boots & Shoes», «Sanchez Candies», «Milwaukee Beer Co.»… Между фасадами зданий, над фонарными столбами перекрещивались трамвайные провода. По сравнению с Хуаресом, стоявшим на другом берегу Браво, Эль-Пасо казался воплощением современного мира, городом из процветающего будущего.
– Мы скоро собираемся назад, в Мексику, – сказал Гарса.
– Когда? – удивился Мартин.
– Как только сможем. Генерал Вилья этим занимается.
– С какими же силами?
– Ну, ты видел эти силы. Кое-кто еще разместился по соседству.
– С десятком людей? – замер на месте Мартин.
– Десятка не наберется… Но как переправимся через Браво, к нам народ валом повалит. Генерал уже снесся с Майтореной, Венустиано Каррансой[47] и другими.
Мексиканец зашагал дальше, и Мартин двинулся следом.
– Оружие есть? – вдруг спросил майор.
– Тот же револьвер.
– Знаешь, ты его припрячь получше… Гринго не нравится, что мы тут с пушками разгуливаем.
– Понял.
Майор посмотрел на него искоса – так, словно старался угадать нечто.
– А скажи-ка ты мне, инженер… Ты-то к нам надолго?
– Сам не знаю. Да нет, на самом деле отлично знаю.
Он замолчал. И лишь когда прошли еще немного, добавил, пожав плечами:
– Мне некуда идти.
Гарса, осмысляя эти слова, поскреб усы:
– Это что-то новенькое… – с сомнением сказал он. – У таких, как ты, всегда есть куда, не то что у нас, голодранцев. Ты же умеешь взрывать породу и скважины бурить, разве нет? У тебя есть работа и есть родина.
– Не уверен.
– В том, что есть работа?
– В том, что есть родина.
– Ай, да не трепи ты языком! Не годится молодому человеку так говорить.
Они уже дошли до конца улицы, откуда открывался пыльный пустырь, упиравшийся в подножье холма. Последние дома были приземисты и неказисты. Перед одним сохло на веревках белье, а из трубы шел дым.
– Мне здесь хорошо, с вами. – Мартин обернулся лицом к югу, в сторону реки, скрытой улицами Эль-Пасо. – В Мексике или в двух шагах от нее.
– Позволено ли мне будет спросить – а как это вяжется с поисками убежища?
– Не знаю… Трудно объяснить. – Мартин подумал еще немного. – Я бы сказал так: вы, мексиканцы, живые.
– Ага, мы живые, покуда нам не влепят пулю у стенки или в бою, что происходит в последнее время. А после этого становимся мертвыми.
Они уже подходили к дому, когда дверь открылась и вышла женщина с плетеной корзиной для белья. И увидев их, остановилась. Черная широкая юбка до пят, белый лиф. Волосы заплетены в две косы по обычаю сольдадер, на плечах платок, которым она при появлении мужчин покрыла голову.
– Гляди-ка, Макловия, кого я тебе привел, – весело сказал майор.
