– Ты крепкий парень и не трус… Кстати, как ты ездишь верхом? Я до сих пор не видал тебя на коне.
– В седле держусь, что уже немало.
Из-за вершины холма показалась луна, обвела возвышенности, углубила тени. Мартин видел под сомбреро Гарсы только темное пятно вместо лица, где на уровне рта поблескивала светлая полоска. Улыбается, подумал он, как койот, притаившийся во тьме.
– Есть у меня кое-какие мыслишки, инженер. Такого рода мыслишки, что и генералу их пока не могу сообщить, а поделиться-то ими хочется. С тем, кому доверяю. Этой своре подонков – ну, Сармьенто и прочим – доверять могу только в бою, а больше ни в чем. Жизнь бы им доверил, а деньги, будь они у меня, – нет. И жену тоже… Понятно?
– Не очень.
– Потом разъясню доходчивей. Сейчас вопрос в другом: пойдешь ли ты со мной как-нибудь ночью через границу?
– Вдвоем? – удивился Мартин.
– Да, инженер, вдвоем: ты да я. Ну или почти вдвоем… Потому что, если понадобится нам надежный третий, прихватим с собой Макловию.
Три ночи спустя Мартин Гаррет, Хеновево Гарса и Макловия Анхелес, в темноте, окутавшей долину Седильос, вброд переправились через реку Браво – вода доходила до стремян – и до рассвета медленно, молча двигались вглубь Мексики. А солнце, взошедшее за спиной, застало их на скале: они лежали и наблюдали за небольшим ранчо, окружавшим колодец с каменной закраиной. Имелся там и загон с домашней скотиной – голов пять-шесть, – и навес для маиса, и натянутые веревки, на которых вялились ломти говядины. За оградой тянулось запущенное кукурузное поле с остатками стеблей и грудами сухих листьев.
– Пошли, – сказал Гарса.
Они оставили сарапе и шляпы, отстегнули шпоры, дослали патроны в стволы карабинов и крадучись, прячась в зарослях колючих кактусов, спустились к ранчо. Мексиканец с патронташем поперек груди шел первым, осторожно ставя ногу так, чтобы не стронуть с места предательский камень. Мартин, следовавший за ним сзади и справа, старался двигаться так же, а палец держал на скобе, не трогая спусковой крючок, как научили его еще два года назад в Сьюдад-Хуаресе. Во рту у него пересохло, кровь пульсировала в висках. Солнце, позолотив холмы и кроны близкого чапараля, еще не успело справиться с рассветным холодом, но Мартин не ощущал его. От напряжения его бросило в жар.
– Убивать не надо, – загодя предупредил Гарса. – Что бы там ни было, не убивать!
Пробираясь меж зарослей серой сухой травы, Мартин ощущал у себя за спиной дыхание Макловии Анхелес. Майор раздобыл ей и Мартину по карабину, и свой она теперь держала в руках в добавление ко всегдашнему револьверу, годному в иных обстоятельствах. Инженер обернулся и взглянул на нее. Голова сольдадеры была туго обвязана платком, лицо совершенно бесстрастно. Она шла за мужчинами с карабином на изготовку; привздернутая, завязанная узлом на бедре юбка открывала старые кавалерийские сапоги, грязные и запыленные.
Когда проходили мимо загона, лошадь, учуявшая их присутствие, заржала, и все трое замерли, пригнулись, припали на колени. Но ничего не произошло, и через секунду они двинулись дальше. Ставни в доме были закрыты. Когда первые солнечные лучи коснулись крыши, зажужжали проснувшиеся мухи. Копошившиеся на земле куры посунулись в сторону, давая пройти.
– Глаз прижмурь, инженер, не то, как войдем со свету – ослепнешь, – прошептал Гарса. – В доме-то темно.
Мартин послушался совета. И оттого что мир он видел теперь одним глазом, еще сильнее стало ощущение нереальности, которое возникло в его душе от всей этой затеи. Они подошли к каменному желобу, где поили скотину, и Гарса знаками показал Макловии, чтобы оставалась там и прикрывала их. Та навела ствол на окна дома и стала ждать.
Мартин и Гарса пошли дальше и были уже в нескольких шагах от двери, как та вдруг распахнулась, пропустив женщину с ведрами в руках. При виде незнакомцев она испугалась и уже открыла рот, чтобы закричать, но майор, распрямившись, кинулся к ней, отпихнул в сторону и влетел в дом. Мартин – за ним.
Внутри все пошло очень быстро: увидев чужих, захныкал ребенок лет двух-трех, а в спальне, куда они ворвались, барахтался в простынях полуголый человек, силясь достать револьвер из кобуры, висевшей в изголовье. Гарса опередил его – прыгнул сверху и ударом приклада сбил с кровати на пол. Потом приставил ему ствол ко лбу и, обернувшись к Мартину, удовлетворенно ухмыльнулся в полуседые усы. Никогда прежде не видел тот у майора на лице такой странной улыбки.
– Не робей, инженер… Выдохни… все идет как надо.
Из соседней комнаты по-прежнему доносился крик испуганного ребенка.
Хеновево Гарса вел допрос терпеливо. Вот уже полчаса он задавал одни и те же вопросы и не злился, не получая ответов. Он курил и спрашивал, немного выжидал и начинал сначала.
– Попробуем еще разок, – говорил он пленнику. – Может, сейчас память к тебе вернулась.
