Тот оказался крепким орешком. И не произносил ни слова. Его вытащили наружу, привязали за руки и за ноги к изгороди. Он был бос, в одних подштанниках, закрывавших срам, с непокрытой головой. Солнце жгло его отвесными лучами, выжимая обильный пот из лица и торса. Это был типичный северянин – смуглый, раскосый, с густыми волосами. По виду крестьянин или бандит, пришел к выводу Мартин. Судя по кобуре в изголовье и по суровой неколебимости взгляда, второе вероятней.
– Ну давай же, чего тянуть? – настаивал Гарса. – Если наконец развяжешь язык, сбережем время… Ну зачем от жилетки рукава искать? Все же ясно и понятно.
Попыхивая сигарой, майор хлестал его ладонью по лицу. Тот сносил это бесстрастно. С полнейшим спокойствием. Слышался только глуховатый звук оплеух – то одной, то сразу двух. Майор время от времени показывал ему найденный, когда обшаривали платяной шкаф, кожаный мешок с золотыми монетами: шесть блестящих «максимилианов» – точно таких, как те, которые взяли в «Банке Чиуауа».
– Давай, земляк, не молчи… Покончим с этим поскорей да пойдем в тенек.
Тот хранил молчание. Не раскрывал рта даже для стона, когда Гарса его бил. Он как будто онемел. Лишь время от времени смотрел туда, где Макловия Анхелес, привязав к изгороди трех лошадей, караулила женщину и ребенка.
– Неужто не смекнешь никак, что выхода у тебя нет?
Новая оплеуха. Гудели слепни, терзая голое тело. Наконец Гарса вроде бы потерял терпение. Он спрятал мешочек с золотыми в карман, отшвырнул окурок и взглянул на Мартина мрачно и сердито:
– У тебя как желудок – крепкий?
Мартин заморгал в удивлении:
– Ну, это зависит от обстоятельств…
– Этот вот приятель, сам видишь, неразговорчивый попался… Так что одно из двух: либо иди в дом и смени Макловию, либо поможешь мне…
– В чем?
– Смастерить ему индейские
Мартин на миг задумался. Звучало это зловеще, но выбора, вопреки словам Гарсы, у него не было. Если уж пошел за ним, так иди до конца. В свое время узнаешь, отвечал майор на все расспросы. Ни о чем не беспокойся, инженер, скоро все тебе расскажу. С тех пор как они покинули Эль-Пасо, Мартину все время казалось, что он очень медленно проплывает сквозь какую-то фантасмагорию. Сейчас он взглянул на босые ноги пленного и спросил себя, при чем тут уараче – особая крестьянская обувка?
– Ну ладно, – решился он. – Говори, что мне делать.
– Держи покрепче эту тварь за ноги.
Мартин повиновался, по-прежнему ничего не понимая. Гарса наклонился в точности так, как наклоняется кузнец, когда подковывает лошадь или извлекает застрявший в копыте камешек, и одним взмахом ножа стесал кожу со ступни пленного от пятки до пальцев. Тот завыл от боли, забился и стал брыкаться так отчаянно, что Мартин не сумел удержать его ноги. Майор в ярости выпрямился и выругался:
– Или держи как следует, или позови мне Макловию!
Они уставились друг на друга. У Мартина от стыда и страха дрожал подбородок.
– Но это же… – начал он.
– Это Мексика, инженер, – оборвал его майор. – Ты не так давно распинался о своей любви к ней.
Он глядел сурово, поджав губы под седоватыми усами. Шрам на щеке стал особенно заметен, а глаза заискрились вызовом.
– Ты ведь не хотел разгуливать по ней туристом, – сухо добавил он.
Эти слова будто ударили Мартина. Он даже испугался. И растерялся. Накатило какое-то подобие легкого хмеля – притом что он не пил ни капли. Еще он почувствовал во рту кисловатую слюну, поднявшуюся откуда-то из желудка. Удивляясь своим ощущениям, сглотнул ее, потряс головой, глубоко вздохнул и огляделся по сторонам – дом, скотина в загоне, скудный пейзаж. Два очень черных ворона кружили в небе, дожидаясь своего часа. Что я делаю здесь, подумал он и выговорил наконец:
– Нет, я не турист.
Гарса кивнул одобрительно:
– А раз так, придержи ему другую ногу.
Надвинув шляпу на глаза, положив карабин поперек коленей, привалясь спиной к стене дома, он по-прежнему сидел на земле. Хеновево Гарса ускакал, предварительно закрепив на луке седла лассо, другой конец которого стягивал руки пленника.
Индейские сандалии, горько подумал Мартин.
Теперь он знал, что это такое. Он видел, как удаляется всадник, рывками таща за собой пленного; тому приходилось бежать следом, а камни и колючие шипы, по которым он ступал, впивались в живое мясо. Вот оба исчезли в чапарале, а Мартин все так же сидел неподвижно и даже не в силах был отмахиваться от оводов и слепней, жужжавших вокруг, садившихся на руки и лицо. Во рту еще чувствовался кисловатый привкус недавней рвоты.
Дверь открылась, и на пороге появилась Макловия, по-прежнему с кобурой на боку и с карабином в руках. В доме слышался плач ребенка. Макловия так и стояла на пороге, недоверчиво озирая окрестные холмы, а на Мартина внимания не обращала. Но вот наконец взглянула на него.
– Индейские сандалии, – отвечая на незаданный вопрос, сказал инженер.
