"Ну хотя бы что-то, - с отчаянием подумал он. - Пусть это будут детские пищалки." Снежан подумал о строптивом бородаче, что в рясе, из церкви. Ты встанешь во главу угла. Тебя отвергли строители, но ты постоишь.
Он сорвал новую биту и принялся крушить всех подряд: Ивана Сергеевича, Пляшкова, Гаттераса Арахнидде. Те тупо раскачивались, не отвечая на расправу. Романов отшвырнул биту, попятился.
Лицо у него было распаренное, пиджак расстегнут; он тяжело дышал.
"Лиха беда начало, - подумал Снежан, успокаиваясь. - Будет торжественное открытие, корпоратив. Люди войдут во вкус, им главное - показать добрый пример..."
Агрессия в самом деле улетучивалась, хотя обратной связи недоставало. Но она будет, когда соберется весь коллектив, она прочтется по лицам. Однако слишком частые и бесконтрольные посещения сотрудниками тренажерного зала не входили в его намерения. Агрессия - двигатель прогресса. Производство должно вестись агрессивно, маркетинг - тоже. Если агрессия снизится, то спад производства окажется неизбежным... кнут и пряник. Да, только такой вариант. Только что станет пряником, а что - кнутом? Снежан представился себе сам: румяный, резиновый, мордуемый битой. В этом чувствовался изъян. Кому-то он пряник, и это до невозможности обидно.
Придется еще почитать книжек, посидеть на психологических семинарах.
Надо работать над собой.
Ведь он - Чапай, ему нельзя хорониться за спинами прикасаемых. Он в бурке и папахе, на коне, и за ним мчится свора преданных вооруженных недоумков, а спереди надвигается психологическая атака с папиросой наперевес в безукоризненных зубах, и вот Чапай делает невозможное: он вдруг останавливает коня на скаку, и устраивает братание: придурки, что в пыльных шлемах, обнимаются с белой костью, понимающей психологию, и занимается заря новой жизни под видом корпорации стелек, а сам Чапай - он не тонет, и Анка не плачет над пулеметом, и Петька уже стоит резиновый, готовый к трепке.
Снежан Романов покинул тренажерный зал в самом прекрасном расположении духа.
Приобнял охранников.
- Мы еще с вами наделаем дел, - пообещал он. - А теперь - баиньки да отдыхать, очередность произвольная...
Тем, не слишком избалованным, было приятно видеть шефа в хорошем настроении.
На выходе Генеральный чуть задержался. Взглянул на краснокирпичную высотку, что маячила поблизости, и его кольнуло. Он спешно свяжется с менеджером по производству. Стельки стельками, а дело не терпит. Он задохнулся, когда представил, насколько можно будет увеличить оборот стелек, пропитанных вдобавок безагрессивными веществами - таких еще нет, но они появятся. У них, индусов, талантливые химики, программисты и шахматисты. Еще бы им не купаться в отвратительных охристых водах, кишащих паразитами, да разогнать обезьян, да вести себя приличнее...
Он видел себя королем совершенных стелек, полным феромонов.
Да, феромоны, аттрактивы. Это еще придется неоднократно обсудить. Ведь вовсе не дело, чтобы прохожие, подкованные Снежаном, начинали принюхиваться и откровенно волочиться друг за дружкой, а то и набрасываться. С другой стороны, существует президентская программа повышения рождаемости. С третьей, стельками пользуются рыбари-подледники, сплошь мужики... Вооружившись коловоротом, они способны... Ведь стельки - они не особенно женские и мужские, многое зависит от размера. И возбужденный рыбарь с миниатюрной ножкой... и вот уж ножка ножку бьет...
И вот Снежан Романов дома. Мирная домашняя обстановка хищного зверя сообщает ему нечто трогательное, вызывает желание погладить по желтоватому полярному меху.
Двое детей, собака-лабрадор, плюс мелкая живность. Всю эту честную компанию Снежан Романов терпеть не мог. Телевизионная супруга, почему-то - любительница конного спорта, да еще верящая в черта; дебильные отпрыски, слюнявое животное. Постоянная угроза пожара вследствие взрыва, подготовленного недоброжелателями, число которых множилось, или чего попроще, дурости прислуги или детских проказ. Хоромам его завидовал всякий, кто проезжал по правительственному Приморскому шоссе. Косогор, забор под убийственным напряжением, флюгер, корпоративный флаг со стилизованной стелькой и куры. Никто не мог понять, что там такое изображено, на флаге. Для пассажиров электрички, носившейся мимо вдоль залива, это было поводом к постоянным спорам.
Прибывая домой, Снежан Романов скармливал жене дежурный букет, а детям велел немедленно отправляться спать, в компании с лабрадором. В трубе уютно завывал ветер, чуть поскрипывала оконная рама, в дом ломился Питер Пэн - "Стеклопакет", - с неудовольствием думал Снежан.
Супруга, Алина, уже к тому времени переодевалась в кого-то, напоминавшего Романову гадость, румяную гейшу; чай устроили на циновке. Правда, Хозяин не прикасался к нему, предпочитая коньяк. Агрессия возвращалась. Он не ожидал, что это произойдет так скоро. Это же сколько придется переломать и сокрушить, чтобы терпеть Алину?
- Рыбочка? - заинтересовалась Алина.