Блоу не пошел на штурм, посвященный куклам. Он счел задачу ниже своего достоинства. Против собственной копии не возражал и долго, ослепительно ею любовался.
Блоу вообще никогда не бранился. Ему все нравилось, а когда вносимые им изменения начинали приносить плоды, становилось уже поздно.
Высказывание Романова насчет того, что дела "должны быть отличные, а не нормальные", тоже принадлежало Гордону. Блоу был убежден, что частое повторение слова "сахар" создает во рту сладость, и по утрам по сто раз улыбался перед зеркалом. Щурясь то так, то этак. И это, как невероятно ни прозвучит, приносило результат. Возможно, у Гордона Блоу спазмировались какие-то лицевые мышцы - тут лучше бы разобрался патолог Льдин, но англичанин был пока что недосягаем для его секционных ножей и подносов. В согласии с теориями Блоу и других знатоков дела, последователей великого Райха, такая наружная физическая, зримая метаморфоза никак не могла не отозваться откликом внутренним, сознательным или бессознательным, но неизбежно положительным. Ведь улыбаться приятно, и все довольны, а сахар - сладкий.
- Вы присмотритесь к нашему Гаттерасу Арахнидде, - просил Снежан. - Это индивидуалист, шизоид по-вашему, ему неприятно быть в коллективе. Он физик, но он лирик.
"Когда физики настроят виртуальный мир, - говаривал Снежан, - всех лириков мы спровадим туда, вереницей, и они добровольно останутся там, без еды и питья, пока естественно не вымрут за ненадобностью".
Ему возражали, напоминая, что Эйнштейн, как будто, неплохо играл на скрипке.
- Так то еврейское, - отмахивался Романов. Понять, что именно он имеет в виду, удавалось не всегда и не всем.
Гордон отнесся к его жалобе крайне серьезно.
- Это очень опасно! - англичанин поднял палец, тускло сверкнув безупречно обработанным ногтем. - Такой человек, какой бы он ни был ценный работник, способен парализовать производство. Об этом написаны целые руководства. Это настоящий микроб, наводящий тоску, источник пессимизма и упадничества! Я поработаю с ним. Я втяну его в деловую игру, у нас как раз намечается тренинг лидерства.
- Мы займемся вашим отщепенцем, - пообещал Блоу. - Нет ничего удивительного, - беспечно продолжил он. - Такие насекомые заводятся в каждой системе. - Акцент его был едва уловим. - Они похожи на постельных клещей. Они микроскопические, их не видно, и нужно проветривание. Иначе может развиться аллергия, а в остальном они безвредны, питаются человеческой шелухой. Это неудовлетворенные жизнью люди, обиженные на всех. Ваш Гаттерас... Его не следует гнать, его надо втянуть, заинтересовать.
Снежан задумчиво поправил очки:
- Я не представляю, как и чем можно увлечь Арахнидде, - признался он. - Это пария. Однако я и вправду не хочу его гнать, это специалист экстра-класса.
- Предоставьте это мне, - милостиво предложил Блоу. - Обеспечьте явку, а дальше посмотрим...
Выбрав орудием Соломениду Федоровну, Снежан послал ее за Гаттерасом Арахнидде. Перед ней буксовал даже закоренелый аутист. Даже идиот, знакомый с десятком слов, сумел бы понять Соломениду Федоровну и подчиниться ей. Но и под ее натиском Гаттерас явился неохотно, весь затравленный, в перхоти, огорчая своим видом цивилизацию.
Гордон Блоу обошелся без преамбул.
- Послушайте, Гаттерас, - молвил он дружески. - Откровенно говоря, мы устроили это маленькое совещание ради вас. Нравится вам это или не очень, но вы являетесь членом крупного синдиката. Это не пустой звук, на синдикатах держится мир. Вы пьете и едите то, что выпускается синдикатами. Стельки - тоже не пустой звук. Подчас они спасают нам жизнь. Вы знакомы с обморожениями, видели их хоть однажды? Я не касаюсь феромонов, я напоминаю вам, что существует большая жизнь, полная реальных опасностей. Мы работаем на здоровье, вы понимаете это? Корпорация - то же Дао...
- Понимаю, - глухо уронил Арахнидде, даже не делая попытки умерить свое нескрываемое упрямство эгоцентрика. - Но я все делаю правильно. Мои личные показатели...
Он развернул прихваченный с собою ватмановский лист. Блоу поморщился, подал знак: свернуть обратно в рулон.