– У меня было мало надежды полететь в космос. В это время в ИМБП проводились исследования по моделированию невесомости. Одна из самых тяжёлых физиологических моделей – это иммерсия. Я попросил О.Г. Газенко дать мне возможность попробовать, что это такое. Неделю я и мой напарник Саша Щукин (он пришёл через сутки) пробыли в бассейне с водой, лёжа на тонкой плёнке. Температура воды поддерживалась около 33 градусов. Начиная эксперимент, я надеялся, что наконец-то смогу отдохнуть от всех забот и высплюсь. Нырнул в нирвану, а проснулся от ощущения неудобства. Начали болеть мышцы. Я пытался их разминать, но боль усиливалась и к ночи стала нестерпимой. Всю ночь я «пропел песни», а утром врачи мне объяснили, в чём дело. Наше тело в вертикальном положении поддерживают мощные мышцы-разгибатели. Когда нагрузка на них резко снизилась, они «закричали». Через двое суток боль стала спадать и постепенно прошла. Такое же действие оказывает невесомость на организм человека в космосе. Для того чтобы избежать этого в космосе, специалисты разработали специальные средства и тренажёры. Когда мы вылезли из воды, почему-то стали задумываться, как ходить – вестибулярный аппарат и мышцы отвыкли от тяжести.
В 1984 году Игорь Волк, а в 1987 году Анатолий Левченко выполнили космические полёты на корабле «Союз ТМ» по программам экспедиций посещения орбитальных станций «Салют-7» и «Мир». О своём космическом полёте рассказывает Игорь Волк:
– Моё призванье – полёты, и свою работу я ни на что не променял бы. Но когда появилась возможность полететь на станцию, с радостью согласился. Задача состояла в том, чтобы, возвращаясь на Землю, выполнить заход и посадку самолёта по штатной траектории «Бурана».
На старте я совершенно не волновался, и мой пульс перед подъёмом был 56 ударов в минуту. Когда мы вышли на орбиту, наступила невесомость и первая связанная с ней проблема. Я бы назвал её «эффектом кошки». Кошка всегда стремится лапами быть к Земле, а я – ногами к полу. Мне обязательно нужно видеть над головой потолок. Но в невесомости этого добиться не так просто и фиксироваться нужно даже не двумя, а тремя точками. Я поболтался-поболтался, чувствую, начинает подташнивать. Забился в угол и уснул. Через некоторое время меня разбудили – пора одеваться, скоро стыковка.
После стыковки вплыли в станцию, нас встретил экипаж Леонида Кизима, Владимира Соловьёва и Олега Атькова. Поужинали и стали ложиться спать, завтра по программе – работа. Когда я залез в спальный мешок, то сказал себе: какая мне разница, где потолок, а где пол? Может быть, это лучшие мгновения моей жизни, неужели я потрачу их, постоянно думая о своём положении в пространстве и ощущениях? После этого все проблемы исчезли, и оставшиеся 10 суток можно назвать прекраснейшими. Прилив крови к голове ощущался постоянно, но к этому я быстро привык. Земля настолько сама по себе красивая, что если бы не надо было ничего делать, я бы не отходил от иллюминатора!
Но всё хорошее кончается быстро, и вскоре мы стали готовиться к возвращению на Землю. Меня отстранили от всех работ и заставили спать, хотя это мне плохо удавалось. Расстыковка прошла нормально. Когда корабль вошёл в плотные слои атмосферы, стал обгорать защитный слой, за иллюминаторами бушевало пламя, стёкла закоптились. Потом раскрылся парашют, мы увидели Землю и поисковые вертолёты. Нас нашли быстро. Савицкая и Джанибеков уже принимали поздравления, а я ещё около 40 минут висел в корабле вниз головой, ожидая, когда отвинтят и вытащат контейнер с возвращаемым оборудованием – он находился надо мной. Это, пожалуй, было труднее, чем привыкать к невесомости. Наконец, весь мокрый, выбрался из спускаемого аппарата. Почему-то не оказалось лётной формы, в которой я должен был лететь, и по трапу Ту-154 я поднимался в носках и спортивном костюме из аварийного запаса. Переодевшись, я первый эксперимент выполнил на Ту-154. Прямо в самолёте, пока рулил, на меня надели высотный компенсирующий костюм, и я пересел на МиГ-25. Второй полёт пришлось выполнять почти ночью, то есть в более сложных условиях. Кстати, вертолётом, на котором мы летели к ожидавшему Ту-154, я управлял тоже сам, сидя на месте второго пилота…
Мы снова возвращаемся к рассказу И. Волка об этом полёте потому, что самое интересное – в подробностях. Вновь возвращаясь к давно минувшим событиям, космонавт вспоминает о «мелочах», которые лучше всего характеризуют важность и неповторимость происходящего. Он испытывал технику и технологию, которыми мы пользуемся и сегодня, не связывая их с «Бураном».
Эксперимент показал, что космический полёт не повлиял на навыки пилотирования подготовленных, квалифицированных и имеющих специальную подготовку лётчиков-испытателей. Возвратившись из космоса, они вполне могут выполнять заход на посадку по тем траекториям, на которые рассчитан «Буран». Рациональное включение пилота в контур управления позволяет совершенствовать «Буран» и расширяет его аэродинамические возможности.
Продолжаем беседу с Уралом Султановым