Вытащив документы из бардачка, парень приказал псу сидеть тихо и бегом направился к главному корпусу больницы Маунт Синай, возвышающейся на девяносто шестой улице. Дождь продолжал идти, усилившись к вечеру, так что даже капюшон не спас юношу от его упругих холодных струй. Осень не просто вступила в свои права, но и, кажется, превысила полномочия.
Медсестра на стойке регистрации встретила его понимающим взглядом, едва уловив волнение парня в дрожащих пальцах, ерошивших мокрые волосы.
— Я к Тому Эдисону, — уверенно начал Ньют и только тут осознал, что приходится ему целым никем. — Я… м… его близкий друг. Только узнал об аварии.
— В таком состоянии к больным допускаются только родственники, — в голосе медсестры слышалось легкое равнодушие.
— Если мы скажем, что я его брат? Поймите, это важно для меня, — Ньют постарался думать о всех неудачах, что посыпятся на его голову, если Том будет продолжать лежать здесь, а Рич выть, поэтому в его глазах буквально отразилась вся скорбь мира, — и для него важно. Крайне!
«Я надеюсь», — думал парень, пока медсестра оглядывала его с ног до головы.
— Если кто-то из его родственников подтвердит, я вас пропущу, — наконец изрекла она и кивнула в сторону левого крыла, где коридор извивался замысловатым крючком. Ньют шел за ней по этому лабиринту, уже предчувствуя скорый финал своего путешествия. Сейчас родные Тома увидят его и спектаклю конец.
Но возле двери никого не было, а заглянув в палату, медсестра не обнаружила никого и там.
— Хорошо, но только десять минут, — шикнула женщина и пропустила блондина за тонкую дверь. Слух уловил мерное гудение техники, едва заметный писк и шипение аппарата вентиляции легких. На большой современной кушетке лежал Том, по шею скрытый тонкой простыней. Полностью забинтованная голова покоилась на подушке, из-под бинтов виднелись лишь отдельные участки лица: полоска небритого подбородка, закрытые глаза, верхние края скул. Все остальное перекрывалось белоснежными лоскутами и маской с подачей кислорода. Грудь парня мерно вздымалась и опускалась, голые руки с прожилками синих вен вытянулись вдоль тела, застыв в летаргическом сне. Несмотря на состояние, длинные темные ресницы Тома слегка подрагивали, будто парень всеми силами пытался открыть глаза. Картина предстала откровенно жуткая, поэтому Ньют, до этого момента не сталкивающийся с больницами, пораженно застыл у стены.
— Привет.
Ньют не знал, куда себя деть. Он осторожно присел на жесткий стул у постели Тома и вгляделся в лицо соседа. Парень не понимал, зачем пришел и что делает здесь, но рядом с Томом было как-то… спокойно., хоть и странно до одури. Словно всё находилось на своих местах, и Ньют просто должен был прийти сюда рано или поздно.
— Мы с тобой не знакомы, но я твой сосед. Снизу. Я Ньют.
Мысли разбегались как тараканы при свете дня, на душе, кажется, скреблись не кошки, а Рич.
— Слушай, Рич с ума сходит. Воет и воет целыми днями. Хотел провести его к тебе, но тут Цербер на посту, знаешь.
Ньют невесело усмехнулся, размышляя о том, давно ли он начал сходить с ума. Говорит с псом, с парнем без сознания. Дальше кто? Летающие человечки?
Он встал и прошелся по палате, мельком отмечая расставленные повсюду букеты в тяжелых вазах, чьи-то вещи на коротком диване у окна. На подоконнике стоял смятый и потертый кубок, видимо тот самый, что гонщик успел выиграть перед аварией. Ньют выглянул в окно и заметил свою машину, кажется, Рич вел себя довольно прилично. В голове начала оформляться какая-то идея, но Ньют отвлекся на висящую табличку с данными пациента.
— Томас Эдисон. — Он глянул на парня и прищурился, — все-таки Томас.
Его речь прервал звук открывающейся двери и недоуменный мужской голос:
— А ты кто такой?
В дверь протиснулись двое парней, — высокие, плечистые, с изумленными лицами. Один, блондин, с причудливыми тонкими бровями смотрел зло, даже не скрывая своего отношения к незнакомцу. Второй, темнокожий парень с темными глазами выглядел скорее удивленным и, как будто вспомнив про горячий нрав своего товарища, лишь вышел вперед.
— Ты как сюда попал?
— Я Ньют. Сосед Томаса. Мне Тереза сказала, где он, — Ньют не собирался врать, но история сложилась сама собой. — Я с Рич приехал.
— Так вы знакомы типа? — блондин даже не изменил выражения лица, сделав еще шаг к Ньюту.
— Вроде того… у меня тоже мотоцикл, — оправдался парень и указал пальцем за окно. — У меня Рич в машине. Пять дней с ума сходит. Я тут подумал…
— А ты умеешь? — оборвал его блондин, чем вызвал недовольный вздох второго незнакомца. — У тебя же мотоцикл вроде?
— Галли, остынь, дай ему сказать, — сказал второй и, повернувшись к Ньюту, уточнил, — хотел протащить сюда пса?
Ньют только кивнул, насупившись. Этот Галли ему не нравился, а вся ситуация напоминала нелепую игру в плохого/хорошего копа. Темнокожий подумал и обойдя парня направился к окну, где, как бы в подтверждение словам хозяина, под дождем мок гольф.
— И как ты планировал это провернуть? — совершенно серьезно уставился на него парень. — Ворваться в палату на абордаж?